– А почему, кстати? – доктор медицины Кроне поинтересовался у своего начальника причинами такого решения. – У нас же все документы на руках…

– Потому что никто в это не поверит, – профессор очень хорошо знал своих коллег и быть посмешищем не хотел. – Так что оформляем как положительную динамику, проводим первую очередь реабилитации и выписываем домой.

– Хорошо, – согласился доктор Кроне, жалевший о невозможности доложить о таком странном случае, звучащем, как фантастика.

– Что там с опекой? – поинтересовался его никогда ничего не забывающий начальник.

– Переоформили мгновенно, – хмыкнул подчинённый профессора с мировым именем. – Так что можем отправлять хоть сейчас.

«Хоть сейчас» было, к сожалению, невозможно. Несмотря на неизвестно куда исчезнувшую онкологию, нужно было помочь организмам детей справиться с последствиями химиотерапии. А ведь эта терапия сделала очень плохо и печени, и почкам, и сердцу… И вот это всё нужно было скомпенсировать, потому что могли быть неприятные последствия.

Ольга и Рив этих подробностей не знали, как и того, что ради них родители взяли отпуск. Именно для того, чтобы побыть с детьми в больнице. Молодые люди привыкали к тому, что есть взрослые, которым до них двоих есть дело. Только одно беспокоило Рива – родители были магами со спящим даром, как и все вокруг, а вот именно активных магов пока им встретить не довелось. Этот факт несколько удивлял мальчика, а Ольге, мечтавшей ещё там о семье, всё было до Альдебарана – девочка наслаждалась.

– Как думаешь, где мы вообще и что происходит? – поинтересовалась Ольга, укладываясь спать. – А то я что-то ничего не понимаю.

– Да, тут трудно что-то понять, – задумчиво ответил Рив, ибо образы в головах местных не имели ассоциаций у самого бывшего курсанта. – Это что-то типа… хм… госпиталя, где пытаются не дать умереть детям со сломанными симбионтами. Видимо, просто не умеют их быстро извлекать. Нас с тобой лечили…

– Жёстко у них было в Тёмных Веках, – прокомментировала Ольга. – Ну, вот мы, несмотря ни на что, выжили. И что?

– Домой отправят через некоторое время, – пояснил ей напарник, укладываясь рядом, против чего вообще никто не возражал. – Странно всё. Или у меня родителей нет, или они отказники, а твои ко мне – как к родному…

– Или твои не отказники, – рассудительно заявила девочка. – Или потом выясним.

Дети не капризничали, не возмущались и не протестовали. Разделять же этих двоих не рисковали сами доктора – одного опыта было более чем достаточно. Кроме того, они и не стеснялись друг друга, что значительно облегчало работу медсестёр. Решив пока принимать окружающее как есть, Ольга и Рив ничему не удивлялись, только ластились к родителям девочки. Взрослые же понимали, насколько сильно испугались двое детей, поэтому старались их почаще обнимать.

Ольга чувствовала себя в раю, поэтому ни о чём плохом ей думать не хотелось. Она была и на мамонта согласна, лишь бы обнимали, понимая при этом, что в случае проявления агрессии сдержаться просто не сумеет, а Рив и пытаться не будет. Они оба были аграми с высоким индексом, поэтому просто не умели прощать направленную на них агрессию, а фантазии у них двоих хватало. Девочка предпочитала не вспоминать о том, что, когда от неё отказались родители, индекс агрессии был небольшим. Значит, её могли отогреть и снизить индекс, были примеры этому, ведь были же! Но теперь всё изменилось… Именно это изменение и было сложно осознать.

Фрау Штиллер не могла поверить в это счастье – рака у её девочки больше нет. Больше над доченькой не висел страшным приговором отрицательный прогноз, да и над сыночком тоже. Дети, за прошедшее время ставшие друг для друга всем, могли теперь жить, учиться, играть, не думая о том, что каждый их день может стать последним. И от осознания факта освобождения родителям теперь уже, пожалуй, обоих детей, хотелось смеяться и плакать. Позади остался ужас от озвученного диагноза и страшное ожидание…

Герр Штиллер чувствовал освобождение, снова начав планировать дальше, чем на неделю. Известие о смерти Мири чуть не убило обоих супругов, а маму мальчика таки убило, но вот произошедшее чудо… Иначе, чем чудом любви, оно просто не объяснялось. Правда, желание объяснять пропало само по себе. Теперь детям предстояло долго восстанавливаться – очень уж много бед натворила терапия. Но самым важным был факт того, что ставшие почти одним целым дети будут жить. Разве могло быть что-то важнее этого?

Напряжение у родителей Ольги Рив увидел сразу же, но, прежде чем делать выводы, решил посмотреть. Трезво рассудив, что будет достаточно и поверхностных образов, мальчик вгляделся. За прошедшее время Риву удалось выяснить, что воздействие с помощью магического дара никак не влияет на окружающую технику. Правда, и пробовал он только малозатратные элементы, именно поэтому в том, что никто ничего не заметит, был уверен.

– Рив! Рив! Что с тобой? – всполошилась Ольга, увидев совершенно ошарашенного напарника, по лицу которого текли слёзы. Широко распахнутые голубые глаза были полны каких-то странных эмоций, ранее девочкой не виданных.