Сказать хотелось много и именно теми словами, за которые в детстве наставники делали очень больно, а в более старшие годы просто устраивали многокилометровый бег без результата. Цензурных слов категорически не хватало, поэтому не знающий, как его зовут здесь, Рив только тяжело вздохнул. Нужно было где-то уединиться с Ольгой и попытаться разобраться в наследии. Девочка была права – воевать со всем миром было можно, но не нужно, тем более что о Тёмных Веках известно было мало, ну, кроме того, что маги не так давно слезли с деревьев, прихватив с собой родные палки, чтобы охотиться на мамонтов. О не обладающих магическим даром мальчик не думал – в его время их уже не водилось.

– У меня какая-то болячка крови, – проинформировала его девочка. – На пять минут дел, сейчас заблокирую, а сниму, когда покормимся. Тушка загажена так, как будто на ней опыты ставили.

– Ну, логично, мы же агры, – пожал плечами Рив. – Я своё почти убрал. Симбионт сломался, судя по всему. Ну и опыты…

– Ой… Ха-ха-ха… – рассмеялась Ольга, выяснив, как её зовут. – Помнишь страшные сказки, которые малышне рассказывают? Так вот, тебя зовут Ланселот, а меня – Мириэль.

– Ой, нет… За что? – со стоном поинтересовался мальчик, привычно обнимая напарницу.

В этот момент открылась дверь и двое взрослых мужчин в странной голубой одежде воззрились на детей, встретив два вполне осмысленных взгляда, отчего незнакомцам явно стало очень не по себе. Ошарашенные взрослые агрессивных действий не предпринимали, поэтому Рив перестал обращать на них внимание, возвращаясь к прерванному разговору.

– Ну, что там, сбой сигнализации? – донеслось до Ольги, удивлённо вскинувшей бровь.

– Да как тебе сказать… – медленно, чуть ли не по слогам, протянул один из стоявших в дверях незнакомцев. – Вызвал бы ты докторов из реанимации…

– Не големы, – ответил мальчик на вопросительный взгляд девочки, махнув рукой. – Вполне так живые…

– Ну, может, хоть пожрать дадут, – прокомментировала Ольга, пытавшаяся шевелиться в руках своего Рива, что получалось не очень. – Тело деревянное просто, – пожаловалась она.

– После смерти бывает, – откликнулся мальчик, что-то припоминая. – Помнишь, когда препода поднимали, он жаловался?

– Это которого съели? – поинтересовалась девочка и кивнула: – Помню.

Тут до взрослых в странных одеждах что-то дошло, возможно, мысль таки нашла дорогу к мозгу, куда и постучалась. Каталку с двумя телами стронули с места, быстро куда-то увозя. Улёгшийся рядом с Ольгой Рив посматривал по сторонам, а девочка просто прикрыла глаза, думая о своём утомлении. Ольге было и страшно, и интересно, потому что, согласно памяти девочки, у неё были родители – не отказники. Впрочем, возможно, до смерти она и не была агром?

Это могло быть скандалом, но воспринималось чудом. Двое умерших уже детей внезапно ожили, сильно удивив врачей. Самое удивительное было то, что пациенты были вполне контактными, но ни на что не жаловались, только девочка смотрела очень жалобно, пока до врачей отделения интенсивной терапии не дошло: кушать хочет ребёнок.

– Итак? – поинтересовался глава отделения у своих коллег. – Что мы имеем в результате?

– В результате… – реаниматолог задумался, перебирая листы бумаги, на которых отображалась непростая история болезни Ланселота и Мириэль. – Дети в сознании, контактны, память ожидаемо нарушена, дали им лёгкой пищи – перенесли нормально.

– То есть имеем непонятное чудо, – вздохнул старший врач немецкой клиники. – Как именно нарушена память?

– О маме и папе не спрашивают, – объяснил его коллега с большим опытом именно в педиатрии. – Или не помнят, что таковые есть, или ещё что…

– Мать мальчика умерла через час после него… – пробормотал заведующий отделением с титулом старшего врача. – Получается, приют, а если их разлучить…

– Я тоже не рискну, – кивнул реаниматолог. – Надо с родителями девочки разговаривать… Вы им позвонили?

Звонок из больницы был неожиданным для двоих взрослых людей, только что потерявших, казалось, сам смысл жизни. Особенно большой неожиданностью оказалась просьба прибыть как можно быстрее. И невозможная, небывалая надежда ожила в их сердцах. Спустя полчаса двое взрослых людей почти бежали по коридору онкологического центра, расположенного в небольшом городке неподалеку от швейцарской границы.

– Мы не можем объяснить произошедшего, – сказал им глава отделения интенсивной терапии. – Взгляните вон туда, – он показал в сторону окошка в палату, где на кровати лежали в обнимку мальчик и девочка, абсолютно не желая расцепляться.

Прикипев взглядом к пошевелившейся дочери, поседевшая, но ещё молодая женщина замерла, не в силах поверить. Совсем недавно она видела дочь мёртвой – и дня не прошло, а теперь их ребёнок, будто отрицая смерть, обнимал своего мальчика.

– Мири… – прошептала женщина. – Доченька… Мы можем её… их… – голос сорвался, но врач понял, о чём его спрашивали.

– Можете, – кивнул он, жестом останавливая родителей девочки. – Тут ещё вот такое дело: фрау Шнайдер умерла, и у Ланса никого не осталось, а разлучать…