***

В жизни Доминики было много странных ночей: одни напоминали сказочный сон, другие — сущий комар. Но первая ночь в Бернберге, казалось, бесконечная, стала самой странной за долгое время. Странный допрос закончился также неожиданно, как начался. Трудно было сказать, удовлетворен ли Ладвиг ее ответами, но он продолжал наполнять ее стакан и разговаривать с ней обо всем: о дороге, о погоде, о Севере. Эдвин тоже то и дело вклинивался в разговор, и светская беседа текла плавно и ровно. Не верилось даже, что это те самые северяне, которых на юге считала неотесанными варварами. Оба мужчины были абсолютно спокойны, не отказывали себе ни в пиве, ни в вине, а вот Доминика, по мере того как приближалось утро, не могла оторвать взгляда от прояснявшегося горизонта.

Куно изо всех сил старался поддерживать беседу, но вскоре начал клевать носом, а прекрасная юная Васса просто уснула у него на плече, по-собственнически обняв руку.

Доминике не в первый раз приходилось коротать ночь в компании дурного предчувствия. С той ночи, когда к ним с матерью явились королевские гвардейцы, это состояние было с ней практически постоянно. Оно жило с ней и во время заточения в башне, и, хотя посетителей у нее не было, Доминика просыпалась в холодном поту каждую ночь, заслышав чьи-то шаги. Когда они с Куно выбрались из Ост-Гаэля и обосновались в лесу, эта тревога на время ушла. Принцесса не очень любила природу, но тут у лесов открылось неожиданное преимущество: там не было стен и запертых дверей, а все кроме них за препятствие Доминика уже не считала. И вот теперь снова: стены, крыша над головой, двери с замками, старая добрая тревога.

Из размышлений ее вырвал вопрос Ладвига.

— Куда будешь двигаться дальше?

— Я пока не думала об этом, — сказала она и оглядела спящих на столе разбойников. — Думаю, я вполне могла бы остаться здесь и приносить пользу Бернбергу. Если ты позволишь, конечно.

— Какую пользу, позволь спросить? — усмехнулся Ладвиг. Его рука оказалась как-то слишком близко к лежавшей на столе ладони Доминики. Принцесса склонила голову:

— Я всю жизнь изучала политику, международные отношения, экономику, иностранные языки, историю и культуру. Я знаю, что южные государства нуждаются в руде из бернбергских шахт, но слишком горды для того, чтобы попросить о них, поэтому они скорее развяжут войну.

— Которую им не выиграть, — самодовольно заявил Ладвиг.

— Поэтому можно до нее не доводить и договориться мирно. Я могу вам в этом помочь, наладить экономику, торговлю, внешние связи. Бернберг не должен быть изолирован от мира, — заговорила она с жаром.

— А ты думаешь, мы тут ничерта не делали, сидели и ждали, когда же явится прекрасная Доминика, чтобы спасти нас из экономической задницы? — вскинул бровь Ладвиг.

— Я считаю, что ты уже который год не выполняешь свои княжеские функции, твоим людям нечего есть, кланы тебя презирают, а правители просто ждут, когда подставится момент, чтобы выбить тебя отсюда. Ты живешь в глуши, как дикарь, и…

— А за твою голову назначена награда, — пробасил Эдвин. — Так что может мы просто выдадим тебя, сделаем Ост-гаэльцам ручкой и вернемся к своим делам? И все?

— Нет, — уверенно отрезала Доминика. — Вы этого не сделаете, потому что, во-первых, князь поклялся защищать всякий сброд, нуждающийся в укрытии, а я именно в таком положении, но не хочу оставаться должной. А во-вторых, что вы будете делать, когда вам все же понадобятся соседи? Напоминаю, что у вас сейчас производить ткани, готовить лес или орудия некому, значит, их придется покупать, и…

— Говорит, как пишет, — фыркнул Ладвиг, обращаясь к Эдвину.

— Я считаю, что ты во мне нуждаешься даже больше, чем готов признать сейчас. Ведь что бы ты ни говорил о свободе нравов и отказе от княжения — ты не готов отказаться от комфортной жизни в своем замке, — произнесла она с чувством полной победы.

Мужчины переглянулись, из-за гор выглянуло безразличное солнце.

— Нам пора, — сказал Эдвин. — Пойдем по-светлому, чтобы у них был шанс.

— Хорошо, — Ладвиг поднялся со своего места и обернулся к Доминике с игривой улыбкой. — А нашу беседу мы продолжим. когда я вернусь. Чувствуй себя, как дома, правил несколько: есть от пуза, спать сколько влезет и не шататься по ночам на улице, а то тут всякие твари бродят.

Доминика проводила их взглядом. Через окно она увидела, как два всадника с мечами наперевес выехали за ворота. Как только они превратились в две маленькие точки, девушка растормошила уснувшего сидя Куно.

— Как все прошло? — спросил чародей, с трудом разлепляя глаза.

— Приемлемо. Но не идеально.

У перевала земля была забрызгана алым. Комья дерна, пожухшая от холода трава, прелые листья — все приобрело насыщенный цвет подступающейся смерти. Благо, ожидаемый в скором времени первый снег должен был облечь землю в торжественный саван и скрыть шрамы кровопролития. Тела, облеченные в синюю Ост-гаэльскую броню, одно за другим Ладвиг с Эдвином скидывали в братскую могилу. Методично они подхватывали одного павшего воина за другим, за руки и за ноги, и сгружали к собратьям. В движениях мужчин не было ни трепетного почтения к отобранным жизням, ни раскаяния, ни уважения — только сытая усталость, едкая веселость и… скука, как будто все это им приходилось проделывать множество раз. В этом была доля правды, северяне давно — не скупясь на усилия — защищали свои границы от чужаков. Сунуться на земли горцев было чистым безумием. Казалось бы, Бернберг и подконтрольные ему территории составляли лишь небольшую часть континента, плевок земли, но завоевать его так никому и не удалось. Армии приходили и не возвращались, а северяне оставались, все мнительнее и злее от поколения к поколению, все более убежденные в том, что древнее пророчество не солгало, и им предстоит унаследовать землю. И свое предназначение северяне исполняли с молчаливой готовностью: плодились, размножались, обучались воинскому искусству и с будничным видом уничтожали следы кровавой резни.

— Скоро там выпадет снег? — фыркнул Эд, отбрасывая налипшие на лоб рыжие пряди.

— Скоро. Давай быстрее, я чувствую, как мерзнет земля.

Они расправились с последними телами, затем обернулись, взяли лошадей под уздцы и, по уши заляпанные алым, направились в сторону замка окольным путем — мимо Горячих Водопадов. Сеть мелких, но сильных водопадов питал один горячий источник в горе Бернберг, и зимой женщины приходили к водопадам стирать одежду и отмывать мужей, а иногда — даже отдыхать от тяжелой работы.