Из темноты туннеля вышла княжеская процессия: Ладвиг, Карстан, Авериа, Сиршен и Фредерик. Ни княгини Элизабетты, ни Ирвина. Доминика окинула взглядом толпу, пока не заметила в дальней стороне огненную голову Эдвина, его недоверчивый взгляд, стиснутые челюсти. Он кивнул ей, и Доминика двинулась вперед, встречать гостей с улыбкой радушной хозяйки. Она не дрожала, не пыталась понравиться. Взгляды князей метнулись от нее дальше, к кубикам домов с нахлобученными на них покатыми крышами, к чародеям. Они были довольны. Даже больше — восхищены. Страх, с петлей которого на шее каждый уехал в прошлый раз, наконец покинул их.

Завидев ее, Ладвиг чуть ускорил шаг. На его губах заиграла теплая улыбка. Он отделился от процессии, чтобы как можно скорее взять ее замерзшие ладони в свои, на секунду опалить тонкую кожу дыханием, а затем встать с ней плечом к плечу. Князья понимающе улыбались.

Следом за ними из каменной пасти потек ручеек людей. Доминика с трудом удерживала невозмутимое и дружелюбное выражение, встречаясь взглядом с каждым из них. Их было мало. Они были хмуры, как осеннее небо и скованные снегами горы. Они сверлили взглядом пеструю чародейскую толпу и, кажется, были готовы зажать носы, лишь бы не вдыхать запах специй, висевший в воздухе плотным туманом. Доминика протолкнула в легкие еще одну порцию воздуха.

Затем потекли слова приветствия, теплые и тягучие, как карамель. Чародеи расступились, пуская гостей в свое прибежище. Напряженное молчание разорвалось, и город наполнился звуками, песнями, музыкой, разговорами. Северяне бродили по улицам, рассматривали построенные с помощью магии дома, глядели на теплицы, играющих детей, фокусников на площади. Доминика водила их по главным улицам, рассказывая о том, как спокойно и размеренно течет тут жизнь, а чародеи то и дело прибивались к их компании, неся скромные подарки: угощения прямиком из зимних садов, тончайшие ткани, изящные украшения. Доминика улыбалась, но в глазах князей то и дело замечала, как приливной волной в глазах князей появляется беспокойство.

«А что, если они направят эту силу против нас?»

«А что, если она не сможет сдерживать этих чародеев?»

Бесконечные «а что, если…?». Доминика чувствовала их кожей и могла только молиться, чтобы сегодня все прошло хорошо и сомнения развеялись. Ладвиг то и дело подхватывал ее руку и тепло сжимал замерзшую ладонь.

— Так когда вы планируете расселить Монте-Маджи? — спросила Авериа. Доминика прервала рассказ о мастерах-ткачах и вопросительно взглянула на княгиню. Та мягко улыбнулась. — Я так понимаю, что город был построен как перевалочный пункт, чтобы в дальнейшем чародеи могли осесть повсюду на Севере. Такой был уговор.

— Но прошло всего несколько недель. Людям нужно привыкнуть, — ответила Доминика. Княгиня поджала губы в еще одном подобии улыбки.

— И сколько времени это займет? Полгода? Год?

— Не исключено. Если кто-то захочет уехать раньше, то я не стану мешать, но пока таких не было.

— Мало ли что может произойти за полгода, — хмыкнула Авериа и бросила взгляд на огненную голову Эдвина. — Твой брат вот успел целую армию набрать.

— Вы хотите расселить людей насильно? — поставила вопрос ребром Доминика. — Как рабов?

Авериа встрепенулась. Князья расступились на полшага, словно пристыженные, как будто Доминика прочитала мысли каждого из них. Фредерик принялся искать достойный ответ под подошвами своих сапог. За эти недели он похудел, под глазами залегли глубокие тени. Видимо, семейная жизнь выпила из него все соки.

— Конечно, нет, — вскинула руки княгиня.

— Возможно, нам стоит разработать дополнительные меры, чтобы обеспечивать безопасность магов, — осторожно добавил Карстан. Доминика стиснула зубы от их предельной осторожности. Она изо всех сил держалась, чтобы не бросить взгляд на Ладвига, чтобы никто не подумал, будто она испугалась их недоверия.

— Мы обсудим это после праздника.

На площади уже полным ходом шло веселье. Люди угостились пряным вином и теперь с благодушными физиономиями наблюдали за выступлениями чародеев. Одни ткали иллюзии, другие плясали, третьи дышали огнем. Южное гостеприимство распускалось пышным цветом: столы ломились от угощений, музыка разливалась все громче и шире, заполняя все пространство от земли и до неба. В памяти Доминики все всплывал прошлый праздник, где были и пляски, и угощения, и музыка, но в этот раз все было как-то ближе, роднее. Не было ни новых танцев, ни чужих обычаев. Было «как дома» в своем лучшем значении.

Забавно, как за эти месяцы память участливо подчистила все плохое, что было связано с воспоминаниями о Юге, оставляя только то, о чем можно было тосковать. Оказавшись среди чародеев, еще не успевших растерять свой запал и память под морозными ветрами, она вдруг почувствовала, как соскучилась по запаху раскаленного песка, смешанному с горечью кофе. Она истосковалась по протяжным песням, несшимся над пустыней и по танцам, о которых на Севере и не слышали. По жарким дням. По соленому запаху моря. Воспоминания обо всем этом хранились в ней, запечатанными, спрятанными, и тут вдруг они прорвались наружу. И глаза принцессы заблестели, на губах заиграла немного печальная улыбка.