А дожидающийся меня дядька Иван наверняка всё понял, во всяком случае в его взгляде скользила неприкрытая насмешка. Но когда я залез в седло, он невозмутимо спросил не хочу ли я посетить ещё один подобный магазинчик.

— Здесь, за углом. — ехидно щурясь, сообщил он.

Наверное, когда-нибудь я и возобновлю подобные вылазки, но точно не сейчас. Тем более времени остается не так уж и много. Пока доедем, пока лошадей определим, как раз и дойдёт стрелочка.

Так оно и получилось.

Подъехав к огромному трехэтажному терему с деревянными колоннами из какого-то очень большого дерева, точнее ограждающему его забору, мы вынуждены были встать в очередь. Желающих попасть на празднество набралось много, и это меня порадовало, в толпе всегда легче затеряться.

Запряженные породистыми лошадьми кареты выстроились как такси на Казанском вокзале, но кроме нас с дядькой Иваном я не заметил ни одного верхового. Спрашивать, есть ли у нас карета, было неудобно, но покопавшись в голове я не нашёл даже откликов на сей посыл, что говорило скорее об отсутствии подобного транспорта, чем о его наличии. Лошадки наши тоже выглядели блекло на фоне ухоженных товарок. По своим ездовым качествам они, может, и не уступали, но их внешний вид оставлял желать лучшего.

Хорошая лошадь всегда была дорогим удовольствием, что в девятнадцатом веке, что в двадцать первом. Тут даже если купишь, на содержании разоришься. Поэтому, зная во что превратился дед, я прекрасно понимал отсутствие у нас нормального четвероногого «автопарка».

Ну и, само собой, эти кареты, — мало того что выглядят как зимний дворец в миниатюре, так у них ещё и серьёзная, а поэтому дорогая, магическая защита. Честно говоря, я даже и предположить не могу, сколько такое удовольствие может стоить.

— Вроде открыли… — объявил дядька Иван, пристально наблюдавший за воротами, пока я разглядывал чужие средства передвижения.

— Тут всегда такая очередь? — глядя на явное неуважение к гостям, в голову невольно пришло понимание что с хозяевами «вечеринки» не всё так просто, раз обладатели таких шикарных тележек к ним на праздник в очереди стоят.

— Угу. — кивнул Иван. — Любят они это дело…

Глядя на такой произвол, мне захотелось развернуться и уехать. Я даже внутренний диалог провёл, типа «быть или не быть?» и «тварь ли я дрожащая?». В итоге всё же решил что я не тварь, походу в гости быть, и вообще, приглашение имею.

Так что, отстояв своё в очереди, мы с Иваном всё же переместились за ворота, и уже там спешились. Народу здесь тоже оказалось много, и внимания на нас никто не обращал. Гости подъезжали к парадному крыльцу, выползали из карет, и высокомерно вращая головами, поднимаясь по высокой лестнице, скрывались за широкими дверьми.

Со стороны даже складывалось такое впечатление, что всё как-то само по себе, стихийно проходит. Но впечатление это было обманчиво, стоило мне двинуться к парадному входу, как откуда-то появились два добрых молодца.

Подошли, представились охраной, и в весьма грубой форме попросили показать приглашение.

— Проходите, вас ждут. — тщательно проверив «пропуск», охранники резко сбавили обороты, а один даже попытался улыбнуться. Выглядело это, правда, не очень по-доброму, но человек старался, а это уже кое что.

Не знаю как так получилось, но за все свои триста лет жизни, я ни разу не ходил по красной дорожке. На мероприятиях, подобных этому, бывал, но всё с чёрного хода. А теперь вот, пройдусь наконец.

Несколько ступеней, потом по ровному, опять ступени, и вот я уже вхожу в украшенные красным бархатом с золотой бахромой двери. Даже не двери, скорее маленькие ворота. Шаг за шагом, по пушистому ворсу, вокруг полумрак, выхода впереди я не вижу, и мне становится любопытно. Но вдруг что-то происходит, и едва устояв на ногах, я неожиданно оказываюсь на ярко освященном пяточке посредине огромного зала.

Ощущение когда тебя телепортируют, не спутать ни с чем, и это даёт ответ на мою претензию к очереди. Получается что все ждали когда заработает телепорт, и это никак не связано со снобизмом хозяев. А вообще удобная штука. Праздник можно проводить где угодно, но точку входа организовать в каком-то удобном для большинства месте. А судя по количеству народа вокруг, таких точек не одна и не две.

— Максим Большов! — громогласно проревело над головой, и я всей своей шкурой ощутил сотни устремленных на меня глаз. Жёстко поборов пришедшее изнутри желание сжаться и свалить, я выгнул грудь колесом — предварительно набрав побольше воздуха, и застыл в героической позе.

На какое-то мгновение в зале воцарилась тишина, — видимо гости соображали кто я такой, но так и не сообразив, вернулись к своим занятиям, вновь наполняя пространство гомоном.

Я же, медленно сдувая воздух, направился в наименее забитый народом угол, но тут же был перехвачен именинником, во всю демонстрирующим всему миру свое хорошее настроение.