Девочка же наоборот, несмотря на свой возраст — а на вид ей было не больше десяти лет, держалась молодцом и смотрела на окружающее совершенно без страха.

— Как тебя зовут? — спросил я чтобы хоть как-то разрядить обстановку. По идее, нам бы сбежать куда-нибудь, но честно сказать, даже подняться на ноги представлялось большой проблемой. Да и вообще, состояние, прямо скажем, не очень. Такое ощущение что на мне слоны потоптались, всё болит, перед глазами какие-то пятна, кружится голова, тошнит и клонит в сон.

Но главное что мы живы, на что пару минут назад я уже и надеяться не мог. А вот с Валиевыми непонятно. Выжить в таком взрыве сложновато, но надеяться на то что они оба погибли, раньше времени не стоит. Всё же они не простые смертные, и вполне могли защитить себя. Как говорится — говно не тонет.

— Дорогу! Дорогу! — закричал кто-то, разгоняя собравшуюся толпу.

С трудом сфокусировавшись, я смог разглядеть нескольких всадников и понять что все они в доспехах. Свои или чужие — не ясно. Поэтому собрав всё что смог, все остатки, я попытался «заправить» трость, но видимо перестарался, и вырубился.

Очнулся здесь же, но уже лежащим на чём-то ровном и достаточно мягком.

— Спи. — сказал кто-то мне прямо в ухо, и не успев даже удивиться, я уснул.

Сколько спал, не знаю. Но проснулся уже куда в более вменяемом состоянии. Голова всё ещё болела, ныла спина, но в общем, жить было можно.

Полежал чуть-чуть, огляделся. Небольшая, богато обставленная комната: Немногочисленная, но солидная мебель, на окне тяжелые, тёмно-синие шторы, под потолком хрустальная люстра с несколькими светильниками, на стенах картины, а рядом с диваном на котором я лежал, дубовый стол с кривыми ножками.

Решил вставать, хотя и побаивался принимать вертикальное положение. А ну как не получится? Мало ли, столько всего произошло.

Но у меня получилось. С трудом, но всё-таки получилось.

Встал, осмотрелся. В комнате никого не было, но почти сразу в дверь тихонько постучали и она приоткрылась. На пороге стоял пожилой мужчина.

— Можно? — спросил он.

Я кивнул.

— Как вы себя чувствуете? — окинув меня изучающим взглядом, мужчина приблизился, и поставив на стол большой черный саквояж который держал в руке, раскрыл его.

— Спасибо, терпимо. — ответил я.

— Меня зовут Николай Петрович Игницкий, я личный лекарь семьи Шереметьевых. — представился он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Вам же нужна помощь?

Честно сказать, чувствовал я себя посредственно, но не настолько чтобы прибегать к услугам чужих лекарей. О чём и сообщил многоуважаемому доктору.

— И всё же позвольте вас осмотреть… — невзирая на отказ, лекарь выкладывал на стол какие-то баночки и всякие медицинские приспособы.

— Я бы не настаивал, но поймите, у меня приказ Ивана Георгиевича, он очень ясно дал понять что здоровье спасителя его дочерей и племянника должно быть в норме, а какая уж тут норма, если на вас «лица нет?».

— Долго это? — обреченно поинтересовался я.

— Нисколько. Всего пара манипуляций.

С этими словами он подошёл ко мне, приложил руку ко лбу, оттянул веко, внимательно посмотрел, предложил сесть и дождавшись когда я усядусь, непонятно откуда появившимися ножницами, срезал пучок волос.

— Подпалились. — объяснил он.

— Голова не кружится?

— Почти нет.

— Слабость? Тошнота?

— И того и другого помаленьку.

— Что вы видите? — раскрыв ладонь, он зажёг на ней небольшой огненный шарик.

— Огонь. — ответил я, не совсем понимая для чего всё это.

— Хорошо. — лекарь потушил огонёк и порывшись в саквояже, достал бутылёк с какой-то жидкостью.

— Это ваше лекарство, — посмотрел он мне прямо в глаза. — Принимать трижды в день по чайной ложке. Снимает тошноту, головокружение и вообще оказывает общеукрепляющее действие.

— Понял. А где моя одежда? — сидя в исподнем, я нигде не наблюдал ни кольчуги, ни штанов, ни вообще ничего своего. Отдельную тревогу вызывало отсутствие камней, но я надеялся что Шереметьевы не позарятся на чужое.

— Все ваши вещи вот в этом шкафу, — ответил доктор, — за исключением тех что пришли в негодность, замену вам сейчас принесут.

— Спасибо. — тут же открыв дверцу шкафа, обрадовался я.

— Когда будете готовы, соблаговолите подняться на второй этаж, Иван Георгиевич горит желанием лично познакомиться с вами. — уже уходя, добавил лекарь. И хотя говорил он очень учтиво, не понять что это приказ, было попросту невозможно.