А может это и есть «мотор» агрегата? С виду непохож, но откуда мне знать как должно выглядеть сие чудо?

Стопроцентной уверенности, конечно, не было, от предмета фонило не так чтобы сильно, но в любом случае наличие магического трофея было весьма кстати.

Подойдя ближе, я попробовал сдвинуть находку, но смог только слегка расшатать. Внешне абсолютно цельная конструкция, но в то же время материал разный, как по цвету, так и на ощупь. Никаких отверстий, кнопочек или рычажков не обнаружилось, но это ничего не значило, вполне возможно что они есть, просто с другой стороны.

Поковырявшись с непонятной штуковиной ещё какое-то время, я двинулся дальше, надеясь отыскать что-нибудь более интересное.

Не считая мертвых японцев — а я наткнулся уже на несколько полуобгоревших тел, повсюду валялась посуда, — где-то целая, где-то не очень, одежда — точнее то, что от неё осталось, куски мебели, обломки внутреннего убранства. Полезного ноль, но так, поглазеть есть на что.

Блеснув закопченным боком, моё внимание привлёк слегка помятый кубок. Тяжелый… — подкинув его в руке, примерился я. Когда берешь в руки золотую вещь, ошибиться сложно. Высокая плотность металла при его небольших размерах дает ощущение чрезмерной тяжести, что в купе с цветом и тактильными характеристиками складывается в определённую картинку. Вот как здесь. Килограмма под два, — плюс-минус, наверняка это вещь принадлежала кому-то важному на этом корабле, и если постараться, можно будет «снять» отпечатки ауры этого человека.

Отставив кубок в сторону, так чтобы и не на видное место, и чтобы не потерять, я двинулся дальше. Солнце почти село, но до темноты какое-то время у меня пока было. Вот только не успел сделать и двух шагов, как где-то неподалеку раздался писк. Словно зверек мелкий пищал, или птичка. Остановившись, я прислушался. Писк повторился, и мне удалось локализовать направление. Пищало из-под груды обломков, и теперь мне уже не казалось что это зверь или птица, издаваемые звуки больше напоминали хныкание ребенка.

Осторожно приподняв здоровенную доску, я замер, внутри, придавленный деревяшками, лежал младенец. Маленький, весь перепачканный сажей, он смотрел на меня серьёзным немигающим взглядом.

Завернутый в тугую пеленку, совсем маленький, с посиневшим крохотным личиком, он только и мог что тихонько попискивать.

— Как же тебя взять-то? — пробормотал я, примериваясь к крохотному тельцу. — Или позвать кого?

Наверное, выгляди он поуверенней, я бы сходил за женщинами, но вид у младенца был такой, будто он вот-вот отдаст богу душу.

Понимая что тянуть нельзя, я осторожно «прощупал» его ауру, и влил немного жизненной энергии. Понять, в силу возраста, одарён ребёнок, или не одарён, — невозможно, и в случае если это обычный человек, такой «влив» вполне может закончиться фатально. Да и вообще, сама аура младенца настолько хрупкая, невесомая, что её даже касаться боязно.

Но мне повезло, организм ребёнка «подкачку» воспринял спокойно, мне даже показалось, что пищать он стал чуть громче.

Осторожно подсунув ладонь под крошечную голову «свёртка», я поднял его, и вызвав очередной пищащий приступ, прижал к себе.

Теперь донести.

— Тётка Марфа! Тётка Марфа! — кричал я, быстро передвигаясь по брусчатке крепостного двора, и когда та выскочила навстречу, сунул ей в руки совсем разошедшегося младенца.

— Что это? Откуда? — удивилась она, но не дожидаясь ответа, на полной скорости унеслась в направлении кухни.

Я же остался на месте, пытаясь сообразить что к чему. Детей у меня хоть и не было, но опыт кое-какой имелся, и то что ребенок сам не держал голову, говорило о его совсем юном возрасте. Вот только насколько юном? — День? Три дня? Или неделя?

— Откуда? — так же недоумевая, подошёл Захар. Оказавшись неподалеку, он слышал мои крики и наблюдал разыгравшуюся сцену.

— Мы, вроде, хорошо там всё просмотрели… — выслушав мой ответ, пожал он плечами.

— Вот именно что вроде…

— Так дымно было…

Я никого не обвинял, — да и за что? Куча обломков, дышать не чем, — дым, огонь. Какие уж тут обвинения? Притом что искали-то людей взрослых, а тут ребёнок крохотный.

— И что собираетесь с ним делать? — продолжал допытываться он.

Я точно не планировал найти на месте крушения Летучего голландца ребенка, поэтому «заготовок» на такой случай у меня не было. Самым простым было бы отдать его какой-нибудь бездетной паре, так и у него шанс появится, и людям доброе дело сделаю. Ну а что внешность не славянская, так здесь к этому спокойно относятся, главное чтобы не негр, да и то не страшно, и к негру со временем привыкнут.

Нередко бывает так что все в семье светловолосые и голубоглазые — что родители, что дети, — а потом вдруг раз, да родится темненький, с глазами раскосыми.