Я смотрю на свою ведьмулю. Хотелось бы мне забрать её с собой. Покоя не даёт не только мысль, что она нужна Свету, но и печать тьмы, так тесно связывающая эту девочку с тёмным повелителем. Если Свету удастся пробраться к Люциторуму, навредит он и Адалин. Мне придётся рассеивать внимание и защищать обоих. И почему я не прикончил собственного брата, когда подворачивалась такая возможность? Я протягивал ему руку помощи и выручал, а теперь вынужден выступать против него.

Хочу убедиться, что мои домыслы верны. Если Свет действительно виновен в гибели сестры, он искупит вину собственной жизнью. А если нет? Как мне узнать, имеет ли он отношение к той таинственной истории?

— Ты не должен позволять ненависти и мести одержать верх над твоим добрым сердцем, брат! Что бы ни случилось на поле боя, береги девушку, которую любишь. И если придётся выбирать между местью и любовью — выбери самое светлое чувство, ты точно не ошибёшься.

Что?

Голос сестры?

Я озираюсь в попытке понять, все ли его услышали, но никто ни капли не удивлён. Значит, это совесть взывает ко мне голосом Энергии? Пытается образумить так, как это сделала бы моя сестра?

И всё-таки в душе зарождается приятное чувство. Тепло и приятно от голоса, который я и не надеялся услышать снова, пусть и в своих воспоминаниях.

— Я сделаю верный выбор, Энергия! Обещаю тебе, — мысленно отвечаю я, стараясь отпустить появившуюся тоску.

— Встретимся позднее? Нанесение печати не самое приятное зрелище, поэтому лучше дождись меня в нашем крыле, когда освободишься. Договорились?

Ведьмуля только кивает в ответ, и я ухожу.

Ухожу с тяжёлым сердцем.

Надеюсь, Люциторум не станет противоречить себе и не навредит Адалин? Она уже выполнила свою часть сделки с ним, если не было никаких дополнительных условий, о которых она забыла напомнить мне… А если и были — мы со всем справимся. Одержим победу в борьбе со Светом и сбежим подальше, будем принадлежать друг другу. Мы этого заслужили. Хочется верить, что даже я заслуживаю свою капельку счастья. Да какую там капельку? Рядом с ведьмулей его будет целый океан…

Едва дверь закрывается, отрезая нас с Люциторумом от остальных, тёмный повелитель обращает на меня внимание и о чём-то глубоко задумывается. Он смотрит на меня, но словно не замечает вовсе. Не хотелось бы поторапливать его, но я нервничаю от мысли, что мы зря потратим время, если продолжим играть в молчанку. Оно сейчас ценнее любых денег. У нас осталось не так много. И сейчас я ощущаю это, как никогда. Откуда-то исходит неизвестная угроза. Она слишком мощная, и я буквально кожей чувствую её.

— Так как исхиты согласились прийти к нам на помощь, я должна заняться приготовлением артефактов исцеления. Они пригодятся каждому, когда армия Света нападёт на нас, — первой нарушаю тишину я.

— Да, артефакты не будут лишними, но мне хотелось поговорить с тобой кое о чём другом, Адалин. В тот день, когда я ворвался к тебе, заявив, что почувствовал присутствие Энергии… — в голосе тёмного столько боли, что сердце сдавливает, ведь отчасти я понимаю его чувства. Он хочет узнать ошибся ли? Однако Люциторум не договаривает, будто понимает, что ответить правдиво я всё равно не смогу. — Всё это не так важно. Не обращай внимания. Это просто мысли вслух.

— Вы тоскуете по ней и до сих пор любите её.

Уголки губ Люциторума приподнимаются в полной грусти улыбке. Он вздыхает и кивает. Мужчина не говорит слов благодарности за то, что понимаю его, но видно по взгляду, как много для него значит понимание. Всё это время его обвиняли в смерти Энергии, но лишь тот, кто любил на самом деле, смог бы разглядеть эту пустоту от потери дорогого тебе человека.

Хотелось бы сказать мне, что Энергия жива, но я не могу этого сделать. Она не позволила разглашать свой секрет, поэтому даже для утешения любящего сердца я не смею нарушать чужую тайну. Если бы она могла, то давно дала бы ему знать, что ещё рядом. Её сердце наверняка разрывается точно так же. Энергия и Люциторум… Чем-то они напоминают мне нас с Джеймсом. Вот только мы слишком долго шли к признанию для самих себя существующих друг к другу чувств. У нас так же мало времени, как когда-то было у них, и мне хочется верить, что конец нас ждёт иной. Счастливый, кто бы там что ни говорил про розовые сопли и единорогов, плюющихся радугой. Глаза наполняются слезами от мысли, что принц Тьмы может погибнуть. Я не потеряю его, а если с ним и случится что-то, то уверена, он найдёт способ забрать меня с собой… В нижний мир? Нет… Наверняка в тот лучший, куда ушла душа бабушки.

Мотаю головой, лишь бы рассеять негативные мысли, заполонившие сознания. Мне не хочется давать волю таким неприятным эмоциям. Прогнать бы их подальше, да не получается. После загадочных предположений и Энергии я всё чаще задумываюсь, что жизнь слишком хрупка даже для бессмертных существ.

— Всё это не имеет высокого значения сейчас, — выдавливает из себя Люциторум. — Мы с тобой заключили сделку. Ты выполнила свою часть, и должен снять с тебя печать тьмы, чтобы ты не пострадала во время схватки. Атака Света на меня способна навредить и тебе, так и в обратном порядке. Если он узнает об этой уязвимости, то непременно попытается ударить по тебе.

— Почему у нас сложилась столь сильная связь? Вы накладываете печать тьмы на своих союзников сейчас. Она обладает таким же эффектом?

Люциторум усмехается и отрицательно мотает головой.

— Ты сильно ослабла и могла погибнуть. Так уж получилось, что Джеймс разделил свою силу с тобой, а мы с ним тогда были повязаны сделкой. Именно по этой причине связь между нами сильна. Однако тебе не следует переживать. Я сниму печать тьмы уже сейчас. Нас ничего не будет связывать.

— Но ведь битва ещё не состоялась. Я договорилась с исхитами, но пока не призвала их. Почему вы доверяете мне? Вот так просто?