На армейский лагерь или какое-то военизированное образование долина вовсе не походила. Обычные жители… Какой-то устойчивый к холодам, явно самобытный и вполне самодостаточный народ, которому на протяжении многих лет удавалось хранить свое существование в тайне.

Что самое забавное, никто из них даже не взглянул на небо, будучи в полной уверенности, что высокие, ограждающие деревню и от ветров, и от врагов скалы являются надежной защитой. Даже свирепые летуны, бросающиеся на отблеск любого портала, возле родных домов вели себя до крайности легкомысленно.

Сегодня ночью я как минимум трижды потревожил пространство своими перемещениями. Однако вдали от запретной долины и оберегающего ее купола грифоны, похоже, не так хорошо ощущали мои пространственные щели.

И вот сейчас я стоял, глядя, как поднимающиеся в воздух летуны ныряют в выточенные прямо в скале над домами каменные норы, и думал, каким же образом поступить с людьми, которые сумели так сильно мне навредить.

Убить их?

Это было бы слишком просто.

Напротив, я бы хотел, чтобы они жили, жили и помнили, кто и за какие прегрешения их наказал. Однажды мы с Нардисом как-то обсуждали эту тему, и я тогда сказал, что он не умеет красиво мстить. Но после встречи с леди Арриолой и вспоминая о ее гениальном брате, я все же нашел, с кого взять пример. И, рассмотрев все, что нужно, принял решение.

Сорвавшаяся с моих ладоней тьма была так послушна, словно в мое отсутствие всерьез испугалась, что больше ее не призовут. Но я призвал. Более того, позволил ей порезвиться и, разделив на сотни тоненьких ручейков, отправил вниз. В дома. В подвалы. Спальни. Колыбели. Везде, где кипела жизнь, я хотел, чтобы моя тьма ее коснулась.

И она пришла – бесшумным ливнем, который внезапно обрушился с черных небес. Коварной змеей проползла вдоль стен, медленно и незаметно наполняя пространство между домами. Она черной поземкой стелилась вдоль заборов. Затем так же тихо принялась просачиваться сквозь ставни, пропитывая каждую пору и каждый крохотный участок обреченного поселения до тех пор, пока кто-то не всполошился и не поднял крик.

Когда они заметили неладное, моя тьма торжествующе взвыла и, уже не скрываясь, сплошным потоком ринулась завоевывать новые территории. Влево, вправо и даже в глубь гигантской горы, оказавшейся напичканной норами, как хороший сыр. Там, кстати, тоже нашлось немало живых, но все они стали жертвами моей тьмы, которая не умела щадить и не знала, что такое жалость.

Тем временем крики на улице стали заметно громче. Где-то внизу заплакал ребенок. Потом еще один. Следом за ним истошно завыла женщина, внезапно заметившая, что к ее ногам привязалась гибкая черная змея… Еще через несколько минут из домов, с грохотом распахивая двери, начали один за другим выбегать полуодетые и объятые темным пламенем отцы, неся на руках зареванных детишек. Следом за ними бежали испуганные матери, успевшие схватить и вынести с собой лишь самое дорогое.

Выскочив на улицу в поисках спасения, но обнаружив там точно такую же тьму, которая выгнала их из жилищ, мужчины начинали с бессильной злостью оглядываться, а потом инстинктивно сбиваться в стаю, пряча в глубине толпы женщин с детьми и выставляя бесполезное против неизвестной напасти оружие.

Грифоны тоже не заставили себя долго ждать, и как только внизу послышался шум, крылатые защитники один за другим начали выпархивать из своих дневных убежищ и из многочисленных порталов. Многие при этом спустились вниз, тревожно крича и стараясь помочь сбившимся в кучку людям. Они охотно подставляли спины, пригибали крылья, падали на колени, чтобы помочь хозяевам взобраться. Почти каждый пытался порталами увести их в более безопасное место, но тьма не позволила им это сделать. Тех, кто стремился попасть в долину, она еще пропускала, а вот выйти отсюда они уже не смогли. И как только грифоны это осознали и начали один за другим взлетать вместе с седоками, над долиной сгустилась большая, такая же черная, как у земли, туча и с размаху накрыла все, словно крышка на кастрюле с бурлящим кипятком.

Страх и ужас – вот что принес я тем, кто так необдуманно остановил мое превращение в человека.

Когда-то я пришел к ним с миром. Когда-то я не желал войны. Но сейчас я смотрел на мечущиеся во тьме фигуры, видел внутри вспышки нераскрывшихся порталов, слышал отчаянные крики обреченных и молча ждал, когда все это закончится. Ни радости, ни злости, ни удовлетворения… Даже желание отомстить не затуманило мне голову. Я сделал лишь то, что посчитал нужным. И ни на миг не усомнился, что поступаю справедливо.

Когда неподалеку послышался слабый шум, похожий на звуки глухих, идущих откуда-то снизу ударов, я оглянулся и без особого удивления обнаружил под тонким слоем камней довольно яркое сияние нескольких аур. Одна крупная, определенно принадлежащая взрослому мужчине, и две маленькие, совсем еще детские… Кажется, кто-то пытается пробить себе путь наружу?

Я не стал им в этом мешать. Как, впрочем, и помогать. А когда от очередного удара часть скалы вспучилась, в ней открылся узкий лаз и оттуда выбрались два чумазых малыша, я только сузил глаза. Но не пошевелился. Однако когда следом за малышами оттуда же вылез смертельно уставший, в кровь изрезавший себе о камни руки взрослый, я его сразу узнал. Да и как не узнать того, кто собственноручно снес тебе голову?

Правда, он не сразу сообразил, в чем дело. Слишком устал. Слишком долго карабкался, страшась, что малыши задохнутся. Поэтому, выбравшись на свободу, он первым делом облегченно вздохнул. Потом обессиленно рухнул. И только потом чутье заставило его повернуть голову, а при виде моей усмешки прошептать на чистейшем имперском:

– Пощади…

– Пхчи! – потряс головой спасенный им крохотный грифончик с безупречно белым оперением.

– Ы-ы-ы! – тут же, как по команде, заголосил крепенький, совершенно невредимый полугодовалый мальчишка.