Увидев, как совсем рядом приземлился здоровенный белоснежный грифон, а с его спины ловко спрыгнул высокий, широкоплечий, одетый как самый настоящий дикарь, черноволосый мужчина с грубым лицом, я испытал что-то вроде сожаления. И с неудовольствием подумал, что недостаточно хорошо продумал эту вылазку, поэтому теперь вишу незнамо где и терпеливо жду, что со мной попытается сделать какой-то везучий смертный.

Простая куртка из дубленой кожи, меховые штаны, грубо стачанные сапоги… На голове ни шляпы, ни капюшона, хотя на улице действительно холодно. Густая шапка непослушных волос частично скрывала его лицо. Но резкие, словно рубленые черты, заостренные скулы и тонкие губы определенно принадлежали волевому, жесткому человеку.

Он, правда, ничего не сказал, когда заметил, как пристально я его разглядываю. Ни о чем не спросил. Не посмеялся. И даже поглумиться не захотел. Неспешно подойдя ко мне и остановившись на расстоянии в несколько шагов, он просто спокойно на меня посмотрел и так же молча достал из ножен длинный, покрытый все теми же странными символами меч.

Тогда же я заметил, что у него на редкость странные для человека глаза – раскосые, ярко-желтые, холодные, как у змеи. И тогда же подумал, что, похоже, во второй раз в своей жизни нарвался на оборотня. Причем обе встречи оказались крайне неудачными, что, наверное, следует учесть в следующий раз.

– Нет! – вдруг разрезал сгустившийся от напряжения воздух звенящий от негодования голос Нардиса. – Не трогайте его! Он ничего плохого вам не сделал!

Мужчина чуть повернул голову и дернул губой, продемонстрировав излишне острый для человека клык. Грифон за его спиной злобно зашипел и тряхнул мудреной сбруей. А я покосился ему за спину и мысленно подосадовал.

Ну что за дурак, а? И чего, спрашивается, тебе на месте не сиделось?!

Но Нардис, словно нарочно, выпрямился во весь рост и, размахнувшись, с такой силой метнул сразу два кинжала, что каким-то чудом сумел подбить сразу двух крылатых летунов, а среди остальных вызвал настоящую бурю негодования.

– Не смейте его трогать! – гаркнул во весь голос этот болван, метнув вдобавок к кинжалам еще и нож.

Стоящий передо мной мужик только лениво отмахнулся.

Почти одновременно с этим над моей головой с шелестом пронеслась крылатая тень. Поднявшиеся выше грифоны загомонили с удвоенной силой. Нардис, идиот несчастный, в третий раз что-то прокричал. Но что там случилось дальше, я уже не увидел, потому что нелюдь нагло загородил мне обзор, а потом стремительно замахнулся и полоснул острейшим лезвием по шее, заставив меня поморщиться от хруста разрубаемых позвонков и заодно мельком подумать: «Занятно… Чего-чего, а голову мне еще ни разу не отрубали».

Почему-то считается, что нежить никогда не спит.

Скажу вам честно: это откровеннейшая чушь. Само собой, сон у нас мало чем похож на тот, что доступен смертным, но состояние близкое к этому мы все-таки испытываем.

Насчет зомби и скелетов не знаю, а вот у меня в таком состоянии даже сны иногда присутствуют. Другое дело, что обычно они бессвязные, рваные, порой совершенно непонятные. Да и продолжаться могут от нескольких мгновений до нескольких лет кряду. Но тем не менее сон у нежити – явление вполне нормальное, хоть и предназначенное вовсе не для того, для чего использует сон простое человеческое тело.

Во сне, если кто не знал, мы сберегаем силы, если их больше неоткуда взять. Сон – это хороший способ переждать неблагоприятные погодные условия. Наконец, сон – это время, когда наши тела пусть медленно и не у всех, но все-таки восстанавливаются. Так что я не особенно удивился, когда в какой-то момент открыл глаза и понял, что некоторое время как личности меня в этом мире попросту не существовало.

Странное ощущение. Каждый раз как заново рождаешься, хотя сегодня мне почему-то показалось, что я уже давно его не испытывал.

– Как себя чувствуешь? – словно издалека раздался смутно знакомый голос, а перед носом заплясало странное темное пятно.

Я с усилием моргнул, однако пятно не исчезло. Металось туда-сюда, раздражало, маячило. Но стоило мне только сфокусировать на нем взгляд, как оно тут же отступило, уплотнилось, а затем сформировалось в подобие человеческой формы и как-то устало спросило:

– Вилли, ты меня помнишь?

Я с еще большим усилием повернул голову, слегка поморщившись, когда там что-то оглушительно скрежетнуло. Потом медленно огляделся. Обнаружил, что лежу на спине, ночью, под открытым небом и посреди огромного сугроба, а неподалеку истекает кровью большая, сочная туша какого-то крупного животного.

– Тебе нужна кровь, – тем временем сказало облако, знаком показывая на еще теплое тело. – Пей. Кость потом добудет еще.

Кость? Кто такая Кость?

Я озадаченно замер, тщетно пытаясь выудить из памяти незнакомое имя, но когда из-за сугроба показалась большущая черепушка с ярко горящими зелеными фонарями вместо глаз, моя память все-таки дрогнула, зашевелилась и начала неохотно просыпаться.

Я на удивление четко вспомнил, как однажды, сидя в каком-то подвале, собирал это страшилище из всевозможных костей, как скрупулезно их отбирал, сортировал, чистил, потом рисовал на них защитные и другие знаки, как долго раздумывал, куда бы мне деть имитирующее заклинание… А в итоге запихал его не куда-нибудь, а аккурат на место отсутствующих мозгов, чтобы костяная гончая стала максимально похожа на настоящую.