А сегодня «пакистанец» отметил для себя весьма любопытный факт: ракеты ушли не в южном или восточном, а в северном направлении. Какие цели они должны были поразить, ефрейтор не знал, как не знал и о том, что стартовали они с установок, донельзя похожих на американские морские Мк-41, только расположенные не на боевом корабле, а на суше, и запускались с них не баллистические перехватчики, а — в нарушение Договора РСМД — самые обыкновенные «Томагавки». Точно такие же, какие взлетели в ночное небо четыре минуты назад из акватории Персидского залива с американских эсминцев «Лабун», «Хиггинс» и Бэрри'. Такие же, какие четыре минуты спустя должны были выскользнуть из ячеек УВП находящихся в Красном море эсминцев «Фитцджеральд», «Стетем», «МакКэмпбелл» и «Бенфолд».

К несчастью, Фаиль так и не узнал, насколько важной оказалась переданная им информация.

Его задержали через два дня, а через неделю казнили…

Иран. Авиабаза Хамадан. 8.06.2018 г. 03:25

Несмотря на ночную прохладу, кондиционер в машине работал на полную. Тускло мерцали экраны, двое находящихся в боевом отделении офицеров напряженно вглядывались в переплетения линий и мельтешащие символы. Непосвященным это могло показаться игрой, сборкой компьютерной головоломки, но для того, кто в курсе, как действуют современные комплексы РЭБ, всё было предельно ясно — обычное боевое дежурство.

— Не нравится мне этот борт, — внезапно пробормотал тот, у кого на погонах было на одну звездочку меньше.

— Чем? Поясни, — повернул голову старший по званию.

— Во-первых, он сильно отклонился от начального курса. Во-вторых, движется прямо на нас. А, в-третьих, и это самое главное… Вот, посмотри…

Лейтенант «подсветил» курсором отметку цели. Рядом раскрылось окно параметров.

— Да. Интересно. Гражданский рейс, а кроме сигналов транспондера каждые четыре секунды отправляет какой-то запрос на прыгающей частоте…

— И, что еще интересней, получает ответ с теми же частотными характеристиками.

— Шифрование?

— Протокол неизвестен.

— Откуда идут ответы?

— Вот сектор с поправками.

На мониторе пассивного слежения за объектами появилась черно-белая карта с выделенной цветной зоной.

— Всё чудесатее и чудесатее, — пробормотал старший. — А персы, как обычно, не в курсе… Ладно. Доложимся по инстанции.

На четкий короткий доклад и получение указаний ушло чуть меньше минуты. За это время подозрительный борт успел приблизиться к базе ещё на четырнадцать километров.

— Ну что ж, раз авиация не успевает, попробуем сами…

— За вымя пощупаем? — хохотнул лейтенант.

— За органы управления и контроля, — поправил весельчака командир.

Секунд двадцать в отделении слышалось только шуршание клавиатур, гудение кондиционера да тихое попискивание сигнальных устройств.

— Вот черт! Сопротивляется, гад! — откинулся в кресле старлей. — Ну, ничего. Сейчас мы ему устроим… весёлую ночку.

— Глушилка?

— Врубай!

Писк приборов усилился.

— Ага! Не нравится?! — старший расчета азартно потёр рука об руку. — Сейчас. Сейчас мы его дожмём… Та-ак… перекладываем сигнатуру… дешифровка… берём на контроль… аккуратненько, аккура… Эх! Ёлки зелёные!

— Перестарались, — разочарованно выдохнул второй оператор.

На пару секунд в кабине повисло молчание.

— Всё нормально. Просто не повезло, — командир щёлкнул тумблером связи и ровно проговорил в микрофон. — Взять цель на полное сопровождение не удалось. Наблюдаю резкое снижение цели. Судя по сигнатуре сигнала, это БПЛА тяжёлого типа. Вероятно, ударный. Внешнее управление отсутствует. Предполагаемое место падения — семьдесят тридцать четыре, разброс два, азимут шестьдесят пять…

Две поисковых вертушки прибыли в квадрат 70–34 через двадцать минут. Еще через пять был обнаружен потерпевший крушение неизвестный летательный аппарат. Эксперты, обследовавшие место падения, подтвердили выводы специалистов РЭБ: аппарат действительно беспилотник, только очень большой…

Катар. Авиабаза Эль-Удэйд. 8.06.2018 г. 03:30

Резкий разгон. Форсаж. Тело вжимается в кресло. Рукоять на себя. Отрыв.

Земные огни уходят вниз и назад. Их тут же сменяют небесные. Чёрное южное небо, усеянное мириадами звезд. Плывущий среди них месяц кажется утлой лодочкой, затерявшейся в ночном океане.

Капитану Хиггинсу нравились такие полёты. Тем более что здесь, в отличие от неба Нью-Джерси и Калифорнии, к ним добавлялся неповторимый колорит древних арабских сказок о джиннах, коврах-самолётах и жгучих восточных красавицах.

Конечно, в кабине боевого истребителя всё это ощущалось не так романтично, как в легкомоторной «Цессне» или «Скай Джипе», но, с другой стороны, ни одному авиамалышу не подняться на сорок тысяч, откуда земля кажется будто игрушечной, а ревущий моторами «Игл» — сказочным джинном, швыряющим молнии в затаившихся в темноте злых иблисов…