– Унгер ту Торрик, – прокаркал незваный гость. Его губы уродливо шлепнулись друг о друга. – Я – главный ткач Виррч. Как приятно встретиться лицом к лицу.

Унгер не мог ответить. Он хотел закричать, но крик затухал внутри, не находя дороги наружу.

– Ты отлично поработал на меня, Унгер, хотя и не подозревал об этом, – продолжил уродец. – Твои усилия десятикратно ускорили мои планы. Я ожидал, что привести Аксеками к разрушению окажется намного сложнее. Нужно было действовать осторожно, чтобы никто не увидел в этом мою руку, но ты… – Виррч воздел руки к небу в восхищении. – Ты взбаламутил людей. А твой арест возмутил народ еще сильнее. Я даже не надеялся на такую удачу.

Унгер был слишком испуган, чтобы понять, о чем говорил Виррч. Ощущение потери контроля над собственным телом лишило оратора способности думать.

– Это был настоящий риск. Только представь, мне пришлось слегка покопаться в сознании начальника императорской стражи, чтобы он выполнил мое задание. Я думал, что воцарится хаос и паника, рассчитывал на это… но даже я недооценил эффективность вашей тайной армии взрывателей, Унгер. Не хотел бы, чтобы они на этом остановились.

– Нет… нет… – пропищал наконец Унгер.

– О, конечно же, они не твои. Они мои. Но народ и императрица уверены, что ты в ответе за все происходящее. И мы не станем их разуверять.

Существо подошло почти вплотную, и Унгер увидел, что оно прозрачно. Значит, все-таки призрак. Уродец провел пальцем по щеке узника, и тело пронизал холод.

– Твое благое дело нуждается в мученике, Унгер.

Призрак неожиданно схватил пленника за затылок, и, несмотря на всю его очевидную неосязаемость, Унгер ощутил нечеловеческую силу. Крик совпал с ударом о стену камеры. Череп оратора треснул, словно скорлупа ореха, оставив на камне кровавые потеки.

Ворота в храм бога Паназу в Речном районе Аксеками не закрывались даже в сумерки.

Мисани стояла возле них и смотрела на высокий, узкий фасад, нависавший над нею, с карнизами, украшенными завитками. Девушка едва держалась на ногах, а одежда ее напоминала обноски бедняков. Мисани пережила ужасное потрясение, и вот, наконец, она почти у цели. Гул Аксеками отдалился, уносимый шумом Керрин. Но грохот новых взрывов доносился и сюда, яркий огонь взвивался в небо, освещая темноту.

Девушка направилась к храму через большие ворота и вошла в прохладную палату конгрегации. У тех, кто приходил сюда впервые, перехватывало дух. Столбы возносились ввысь к куполообразным потолкам, украшенным фресками, повествующими о деяниях Паназу. Стены были расписаны изображениями речных существ. Свет, падающий через широкие изогнутые окна, окрашивал в синий, зеленый и серебряный цвета пол с изображением морского пейзажа, а чарующие звуки плещущейся, капающей, бегущей воды исходили от алтаря, выполненного в виде фонтана, от которого по десяткам желобков бежала хрустальная жидкость.

Зал конгрегации, где обычно проходила церемония пострижения в монахи, был окружен широким водоемом, в котором плавала каракатица, земное воплощение бога Паназу.

Сейчас храм казался пустым. Мисани, с трудом передвигая ноги, вошла внутрь, и ворота закрылись за ней. Девушка бездумно брела по центральному проходу; ее сознание и тело все еще были скованы трагедией, невольной свидетельницей которой она стала.

– Мисани ту Колай, – промурлыкал мягкий голос, эхом разносясь по пустому залу.

Мисани повернула голову на голос и увидела фигуру, стоявшую на другой стороне храма.

Госпожа сновидений. Та самая женщина, которая приходила в сны Люции. Но сейчас она больше походила на кошмар: очень высокая, стройная, в изящных черных одеждах, с лицом, украшенным двумя красными полумесяцами, которые начинались на лбу и заканчивались на щеках. На губах – черные и красные треугольники, похожие на зубы. На плечах красовалась пелерина из вороньих перьев, а в брови сверкало маленькое серебряное кольцо с красным драгоценным камнем.

Женщина пересекла зал и встала между двумя столбами прямо перед Мисани. Она никак не отреагировала на взъерошенные волосы и испачканное лицо гостьи.

– Меня зовут – Кайлин ту Моритат. Люция называет меня Госпожой сновидений. Она сказала мне, что ты придешь. – Кайлин взяла девушку за локоть. – Пойдем. Тебе надо отдохнуть и умыться. Похоже, твое путешествие оказалось не из легких.

Мисани, молча, подчинилась. Больше ей идти было некуда.