— Марселино де Саутуола обнаружил пещеру неподалёку от своего поместья в конце девятнадцатого века, — невозмутимо продолжает Уэнсдэй, не утруждая себя необходимостью подняться на ноги.

— Абсолютно верно. Как ваше имя, мисс? — он слегка склоняет голову набок, взирая на неё со странным любопытством.

— Узнаете на экзамене, когда будете ставить мне высший балл, — саркастично отзывается Аддамс, надменно изогнув бровь.

Студенты начинают тихонько перешептываться и озираться на неё с самыми разными выражениями лиц — от удивления до неприязни. Впрочем, ничего необычного. Уэнсдэй давно привыкла к подобной гамме эмоций, направленных в её адрес.

Стандартная реакция скудоумной серой массы — чего ещё можно от них ожидать?

Тотально невозмутимым остаётся лишь профессор Торп.

— Продолжим лекцию, — он с самым равнодушным видом поднимается со стола и поворачивается к доске. — На своде пещерной камеры Альтамира было изображено стадо бизонов. Целых двадцать три фигуры, если не считать те, от которых сохранились лишь контуры.

Аддамс скучающе подпирает голову рукой и отворачивается к окну — историю о испанском первооткрывателе ей рассказал дядя Фестер ещё в пять лет. Старший брат отца всю жизнь грезил исследованиями самых интересных мест и объездил полмира в бесплодных попытках совершить своё собственное легендарное открытие. Правда, все старания оказались тщетны, и в последние годы старший Аддамс забросил экспедиции, обосновавшись в родовом поместье.

Не зная, чем себя занять, Уэнсдэй украдкой достаёт из рюкзака телефон в чёрном чехле и сверяется с расписанием — вместо следующего занятия у неё окно, а потом — лекция по семиотике. Наука о знаковых системах кажется более интересной, нежели история искусств.

Пожалуй, нужно будет заглянуть в библиотеку, чтобы подготовиться получше.

Упасть в грязь лицом перед достопочтенными профессорами Гарварда будет слишком унизительно — она слишком привыкла быть лучшей всегда и во всём.

Остаётся надеяться, что с преподавателем семиотики её не связывает случайный секс на убогой вечеринке. Впрочем, это было бы даже иронично.

Наконец раздаётся дребезжащая трель звонка. Студенты поспешно вскакивают со своих мест, не дожидаясь разрешения Торпа, и принимаются быстро запихивать тетради и учебники в сумки. Уэнсдэй следует общему примеру, желая поскорее покинуть аудиторию — не то чтобы её сильно волнует произошедшее накануне, но оставаться с Ксавье наедине совсем не хочется. Большинство людей склонны романтизировать интимные отношения, а подобная перспектива категорически претит её несокрушимым принципам.

Но слиться с толпой и незаметно выскользнуть в коридор ей не удаётся — когда Аддамс проходит мимо преподавательского стола, чертов Торп незамедлительно обращает на неё внимательный взгляд своих тёмно-зелёных глаз.

— Мисс, задержитесь на минутку.

Oh merda.

Какого черта ему понадобилось?

Уэнсдэй недовольно поджимает губы и машинально расправляет несуществующие складки на платье, пока студенты проходят мимо. Ксавье вальяжно откидывается на спинку крутящегося кресла и скрещивает руки на груди, не отрывая от неё раздражающе пристального взора.

Когда аудитория пустеет, он потирает переносицу двумя пальцами и подтягивает наверх высокий ворот чёрной водолазки. Но Аддамс успевает заметить красноватый след от собственного укуса на его шее. Абсурдность ситуации искренне забавляет — и уголки её вишневых губ невольно дёргается в слабом подобии усмешки.

— Как ваше имя? — упрямо спрашивает Торп уже в третий раз со времён их странного знакомства.

— Уэнсдэй Аддамс, сэр, — она намеренно выделяет обращение особенно ядовитой интонацией и дерзко вскидывает голову.

— Мисс Аддамс, я хотел бы обсудить ваше…

— Расписание? — саркастически вворачивает Уэнсдэй, невольно вспомнив вчерашний диалог перед сексом.

— Нет, — он и бровью не ведёт, сохраняя абсолютное непроницаемое спокойствие. — Ваше неумение соблюдать субординацию. Видите ли, ваша склонность дерзить преподавателю может оказаться весьма… чревата. Прошу учесть это на будущее.

— Ваша склонность трахать студенток может оказаться ещё более чревата, — сиюминутно парирует Аддамс, испытывая раздражение от того, что он пытается отчитывать её словно неразумного ребёнка.

— Ах да, об этом… — Торп снова потирает переносицу небрежным жестом. Если он и испытывает неловкость, то мастерски это скрывает. — Надеюсь, вам хватит ума не трепаться об этом незначительном инциденте. И следите за языком, ваши пошлые фразочки совершенно неуместны в стенах учебного заведения.

Его поучительный тон отчего-то вызывает неуемное раздражение — ей требуется приложить немало усилий, чтобы сохранить привычное бесстрастное выражение лица.

Очередная ядовитая колкость вертится на языке, но Уэнсдэй заставляет себя промолчать. Ни к чему идти на поводу у внезапной вспышки эмоций. Подобная экспрессия явно будет лишней.