Ещё один охранник — кажется, это младший брат Гамбино — лежит ничком прямо возле камина. Следующие два — на пути в коридор правого крыла, в конце которого расположен отцовский кабинет. Я медленно иду жуткой тропой из одинаковых мёртвых тел с одним-единственным пулевым отверстием во лбу. Пятый труп. Затем шестой.

Никто из них не успел выстрелить.

Совершенно никто.

Я совершенно ничего не слышал.

Глушитель превращает выстрел в шепот — а глушителем был оснащён всего один пистолет.

Тот, из которого Уэнсдэй с ловкостью самого виртуозного киллера безжалостно перебила всю охрану. Она обманула меня даже в этом.

Заставила поверить, что убивала лишь дважды.

Теперь я знаю точно — Аддамс лжёт также профессионально, как отнимает чужие жизни.

Я не знаю, зачем продолжаю шагать по коридору, осторожно обходя мёртвые тела с застывшими глазами — разум отключается, а тело движется совершенно механически.

Наверное, именно это и называют состоянием аффекта. Или шока.

Но когда я останавливаюсь на пороге отцовского кабинета, сердце пропускает удар во второй раз. Портрет Муссолини небрежно отброшен на пол, а металлическая дверца сейфа распахнута настежь — вся верхняя полка пуста. С десяток папок с чёрной бухгалтерией бесследно исчезли. Как и маленький рюкзачок Уэнсдэй.

Пазл складывается в голове практически моментально — она не просто сбежала.

Она прихватила с собой самую настоящую бомбу замедленного действия — даже пары-тройки бумаг окажется достаточно, чтобы уничтожить весь бизнес отца и посадить его за решетку на долгие годы.

А может, и меня тоже.

Утробный рёв мотора, доносящийся с улицы, заставляет меня резко вздрогнуть — оцепенение мгновенно спадает.

Неужели Аддамс ещё здесь?

Одной мимолётной мысли об этом оказывается достаточно, чтобы спровоцировать мощный всплеск адреналина — и я резко срываюсь с места, едва не запнувшись об очередное безжизненное тело.

Я выбегаю во внутренний двор ровно в ту секунду, когда мимо проносится бронированный отцовский Лэнд Крузер — и на полной скорости таранит главные ворота. Раздаётся надрывный скрежет металла, но ворота оказываются крепкими и не поддаются с первого раза.

Внедорожник даёт заднюю, снося огромным колесом целый ряд мраморных вазонов с пёстрыми цветами. Визжат тормозные колодки, и автомобиль резко останавливается всего в нескольких метрах от меня.

Абсолютно не отдавая отчёта в собственных действиях, я за считанные секунды подскакиваю к Лэнд Крузеру — пытаюсь уцепиться за боковое зеркало, как будто это может чем-то помочь.

Уэнсдэй резко поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

Я хочу что-то сказать… Не выходит — слова застревают в горле.

Угольно-чёрные глаза обжигают арктическим холодом. А потом она вдруг моргает несколько раз подряд — и решительно бьёт по газам.

Бронированный внедорожник ревёт как раненый зверь, стремительно срывается с места и вышибает обе металлические створки ворот.

Самая наивная часть моего сознания продолжает верить, что она остановится.

Что нажмёт на тормоз и разблокирует двери.

Что дождётся меня.

Но этого не происходит.

Автомобиль стремительно набирает скорость и вскоре исчезает из поля зрения, увозя мою первую и последнюю надежду на новую жизнь.

========== Часть 8 ==========

Комментарий к Часть 8

Саундтрек:

Muse — Resistance

Приятного чтения!

Бежать. Бежать. Бежать.

Навязчивая мысль набатом стучит в голове, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом — я всегда презирал трусость, но инстинкты самосохранения кричат, что мне нужно немедленно собрать самое необходимое и уехать отсюда как можно скорее. Отец никогда не простит того, что я сделал. А если и простит, в считанные часы сюда прибудет вся полиция Вегаса, чтобы арестовать нас обоих.

Копы в этом блядском гнилом городе подобны шакалам — подчиняются тебе, пока ты на вершине пищевой цепочки. Но как только твоя власть пошатнётся, они прибегут первыми, чтобы полакомиться свежей падалью.

Наверное, я должен позвонить Винсенту и предупредить об опасности. Признаться, что по моей вине мы оба оказались пушечным мясом, и совсем скоро грянет расплата за многолетние грязные дела. Уже в третий раз я набираю отцовский номер — и каждый раз останавливаюсь после первых двух цифр.