Утро было свежее. Сырость, которой тянуло из лесу, пробирала до костей. Братья стояли под старым ясенем и, заложив руки в карманы, беседовали. Дзуку перешагнул через перелаз и подошел к ним. Глядя на них издали, он снова удивился, до чего же они похожи. Их необычайное сходство поразило его и вчера. Как только ему сказали, что какой-то приезжий разыскивает Вамеха, он вместе с Лейлой отправился в гостиницу, и стоило ему увидеть незнакомца, как он сразу понял, что перед ним брат Вамеха. Странно, почему никто не заметил этого сходства! Хотя, возможно, все дело в том, что ни один человек в городке не знал, есть ли у Вамеха брат. Помимо Алисы, только Дзуку был посвящен в тайну Вамеха. И вот прошлой ночью, едва увидев Миха, он сразу понял, кто этот человек, наскоро объяснив ему все, усадил его в машину и повез в село, по дороге рассказав обо всех приключениях Вамеха в городке.

Братья стояли под старым ясенем, поразительно похожие друг на друга лицом, голосом, движениями, Миха лишь был немного повыше и выглядел покрепче. Литые мускулы растягивали распахнутую на груди рубаху. Расправив плечи и подняв голову, стоял он, словно породистый конь, в напряженном спокойствии которого чувствуется скрытое возбуждение, нетерпение, сдержанная готовность рвануться вперед. Короткие волосы были зачесаны набок. Во время разговора он не сводил с собеседника внимательных серых глаз, а стоило ему улыбнуться, как на щеках появлялись ямочки, которые не мешали воспринимать его, как мужественного и волевого человека. У него не было такого резкого и нервного взгляда, как у Вамеха, но, как и брат, Миха мог засмеяться совершенно неожиданно, такой смех кажется беспричинным, но стоит поразмыслить, и начинаешь понимать скрытую его причину. Что может быть лучше смеха и радости? Тот, чье сердце согрето любовью, способен рассмеяться, даже когда глубоко опечален. Эта способность и есть проявление непобедимой любви, ее вещий знак. И вот сейчас, заметив Дзуку, оба брата рассмеялись, но Дзуку понял, что они просто обрадовались. Он и сам засмеялся, поздоровался с ними и стал немного в сторонке.

Дзуку мучился от неловкости, не зная, с чего начать разговор. Он ведь был застенчив. Никто не замечал в нем стеснительности, но на самом деле он был очень застенчивым человеком и сейчас ругал себя, что приперся не вовремя и, наверное, помешал давно не видевшимся братьям. Но одновременно он радовался тому, что Миха отыскал Вамеха. В старом свитере, с отчетливым фиолетовым шрамом на шее, с покрасневшими глазами, с осунувшимся лицом, на котором проступали морщины, непричесанный и небритый Вамех казался только оправившимся после болезни, ослабевшим, но счастливым человеком. Вялый, он ни одним движением не выдавал той радости, которая сияла в его глазах. Наверное, он измотался за вчерашнюю ночь, а может, ожившие воспоминания удручали его?..

Все трое стояли под деревом и любовались живописным расположением деревни.

— Прекрасная местность, — сказал Миха, жадно вдыхая прохладный воздух.

Рассвело. Туман разошелся, и дали очистились. Деревня выглядела совсем иначе, чем ночью, когда Миха вышел из машины и впервые увидел ее. Сейчас казалось, будто он попал в другое место. Удивительная была прошлая ночь! В этой глухомани, о которой он раньше и не слыхал, он нашел собственного брата. Все произошло слишком необычно. В непроглядной тьме поднялся он к лесу за каким-то незнакомым человеком, которого прежде не знал, а тот привел его в пустой дом и оставил одного. Да, было чему удивляться! И сейчас, когда рассвело, он перенесся словно за тридевять земель, в незнакомые места — таким новым казалось теперь все вокруг. Первые слабые лучи солнца упали на вершину холма, и все темное, тонувшее в тени, выступало отчетливо и ясно. Дзуку с удовольствием окинул взглядом лесистые холмы.

— Да, лучше нашей благодати не найти, — гордо подтвердил он.

— Тут нечем хвастаться, — вдруг заметил Миха.

Дзуку даже рот приоткрыл от удивления.

— Почему?

— Природа, Дзуку, везде красива, важно другое — чтобы человек был ей под стать.

— Но где вы найдете места красивее наших? — не сдавался Дзуку.

Вамех невольно рассмеялся.

— Ну и что? — улыбнулся Миха. — Не мы же создали эту красоту. Человек должен гордиться только тем, что создано его руками, плодами своих трудов, которые он оставит после себя… Что ты скажешь на это, Дзуку? — Миха вопросительно поглядел на Дзуку, потом на Вамеха.

— Нет, друг, — возразил Дзуку, — я впервые слышу, что не следует гордиться красотой своих родных мест.

— Родина человека может быть самой красивой, а он может быть последним из людей… Необходимо самому дорасти до окружающей нас красоты. Когда-то здесь обитали длинноголовые, так называемые долихоцефалы, но они ничего не оставили после себя, бесследно исчезли с лица земли, и мы не испытываем к ним ни малейших чувств, потому что не знаем их. А ведь и они жили среди этой прекраснейшей природы…

— Не в этом дело, — устало сказал Вамех. — Время уничтожает все.

— Не совсем так, — запротестовал Миха, — почему же мы с уважением относимся к древним грекам и римлянам, к евреям и египтянам?

— Потому, что знаем их. Слишком малый срок разделяет нас, чтобы мы могли забыть их.

— Нет. Они были творцами и многое оставили потомкам. Вот почему мы помним о них.

— Может быть, до них были другие народы, создававшие не меньше? Кто ответит, Миха, что было раньше? Чем глубже проникаешь в прошлое, тем больше сгущается тьма. Чем больше ты знаешь, тем невежественней кажешься самому себе, потому что все новые и новые загадки возникают перед тобой.

— Цель жизни как раз в том, чтобы разгадать их, пока не останется ни одной.

— Время все меняет, — проговорил Вамех и подошел ближе к брату. Сейчас они забыли о Дзуку.

— Двенадцать тысяч лет назад земля была совершенно иной, — продолжал Вамех. — По-иному располагались моря и материки. Магнитный полюс в то время совпадал с географическим, а сейчас сместился на тридцать градусов. Неожиданная катастрофа изменила облик земли. На месте сибирской тундры шумели непроходимые леса, палило солнце и бродили мамонты, потом произошло что-то неожиданное, все оледенело, вдруг погибли мамонты. А почему? Говорят, существовала Атлантида, еще Платон поминал ее, но внезапно этот материк погрузился в море. Почему, что разрушило его? А ведь не исключено, что все еще может повториться. Чем был вызван всемирный потоп? Случаем, который никто не в силах объяснить. Может быть, народы, существовавшие до этих катастроф, создали величайшую культуру, но что осталось от нее? Время безжалостно и бесконечно, Миха. Не лучше ли ограничиться малым, наслаждаться нынешним днем, минутой, которые отпущены нам, и не думать о вечности?