Шрифт:
Попросив мужчин потесниться, старая Зульфия положила на полку большой сверток.
— А ну, развернем свадебный узел! — весело воскликнул Гарсеван.
На столике разостлали газету и разложили на ней жареных кур, баранью ляжку, сыр, лаваш, слоеные пирожки с начинкой из прожаренной муки с сахарным песком, любовно приготовленные руками Зульфии и Фатьмы.
— Застольное собрание объявляю открытым! — подняв в воздух куриное крылышко, провозгласил Лалазар.
В Баку успели купить несколько бутылок вина. Все по очереди предлагали тосты. Зульфия все подбавляла еды, Фатьма передавала лакомые кусочки тем, кто сидел подальше.
— Покушай и ты, баджи [21] , что ты все нас угощаешь!.. — обратился к Фатьме Гарсеван.
— Она душой насытилась! — усмехнулась Зульфия.
…Приподнял покрывало… —вполголоса пропел Лалазар строчку из своей любимой песни.
Товарищи уплетали аппетитно приготовленные домашние закуски, запивая вином и задушевно беседуя, пока Гарсеван не предложил заключительный тост:
— Ну, ребята, а теперь поблагодарим Зульфия-ана и пожелаем ей долгих лет здоровья и счастья!
21
Баджи — по-азербайджански сестра.
— Правильно сказано! — первым отозвался Ара.
— И всем нам пора на боковую, поздно уже! — внушительно проговорил Гарсеван, обводя взглядом товарищей.
Пожелав оставшимся спокойной ночи, Гарсеван, Ара, Лалазар и Кимик перешли в соседнее купе.
Глава восьмая
ВОЗВРАЩЕНИЕ
— Так, говоришь, не видать еще?
— Да нет, бабушка, только-только вышли со станции!
— Что ты все повторяешь: «вышли» да «вышли»!
— Так ты же не захотела, чтобы мы поехали на станцию! А то увидели бы первые…
— На станции и не увидели бы ничего. Тут лучше будет.
— Ну, раз лучше, будем ждать.
На площади имени Ленина в Ереване переговариваются Шогакат-майрик и Цовинар, окруженные тысячной толпой. Не узнать шаловливого подростка в этой прелестной девушке! Цовинар уже семнадцать лет, в этом году она кончила десятилетку, но волосы у нее все еще заплетены в две косы, перевитые фиолетовыми лентами, лицо сохранило полудетское выражение, хотя она старается выглядеть совсем взрослой и даже поучает бабушку.
Стоящая рядом с ними Седа старается ни на минуту не терять из виду Давида и Зефюр. Давид то и дело задевает и поддразнивает девочку, унимаясь только тогда, когда Зефюр грозит пожаловаться бабушке. Совершенно поседевший Вртанес поддерживает под руку Елену. У нее скорбное выражение лица: весть о гибели Зохраба подтвердилась. Вртанес окидывает взглядом толпу на площади. На лице у многих он замечает одно и то же выражение — радости, смешанной со скорбью…
Чуть поодаль беседуют Парандзем и Маргарит, держа за руки Тиграника.
Над гулом толпы взлетает голос Цовинар:
— Идут, бабушка, идут! Вон качается знамя… вон и сами они!..
— Уже, Цовинар-джан, уже?! Говоришь, Асканаз впереди?.. Где же он?.. Не вижу я его!..
Цовинар будто снова превратилась в маленькую девочку. Не отвечая на расспросы бабушки, она радостным визгом встречает появление каждой новой колонны.
Чеканя шаг, подходили ряды. Над головами бойцов плескались алые знамена, на груди прикреплены были цветы, преподнесенные в пути, на станциях, на перроне и на улицах Еревана.
На трибуне сменялись ораторы — ученые, рабочие, колхозники. Каждому хотелось сказать задушевное слово, выразить по-своему волновавшие всех чувства. Но внимание собравшихся было приковано к рядам бойцов, каждый старался найти знакомое лицо.
На трибуну поднялся Араратян. Все взгляды устремились на него. Всем вспомнилось то же самое знамя, тог же Араратян на этой же трибуне три года назад… Тогда он давал обещание, а теперь…
Но вот на площади наступило глубокое молчание.
— Ликуй, родная страна, радуйтесь, матери, сестры, и братья! Мы свято выполнили ваш священный наказ! В правой войне победила Советская Армия, победили советские народы, возглавленные старшим братом — великим русским народом. Ныне мы вкладываем наши мечи в ножны. Мы воины, но мы не поклонники войн между народами. Многие из бойцов моей дивизии завтра пойдут работать плечом к плечу с вами, умножать богатства страны и мирно созидать. Но есть еще на земном шаре люди, у которых разгораются глаза на чужое достояние. Мы обещаем быть бдительными, зорко охранять нашу страну от любителей чужого добра. Испытания последних лет научили нас, как надо защищать Родину и честь родного народа!
Громовое «ура» заглушило последние слова. К рядам бойцов хлынули родные и друзья. Мечты, тоскливые мечты долгих, мучительных ночей стали явью — сын, муж, отец, жених вернулись домой. Какая же мечта могла быть такой светлой и радостной, как эта действительность?!
Шогакат-майрик и Цовинар наконец удалось добраться до Асканаза.
— Дядя, милый!.. — воскликнула Цовинар и почти прыгнула на шею Асканазу. — Подожди, расцелую тебя за всех!.. Вот так… так! Горжусь тобой, радуюсь, что ты наш, наш родной, мой собственный дядя!.. — сыпала она скороговоркой, покрывая поцелуями лицо Асканаза.