Но не Ника.

Поэтому, скрипнув зубами, принц обновил заклинание охлаждения на убитом им друге, уселся спиной к дереву и попытался сосредоточиться. Минуты сменялись минутами, сливаясь в бесконечную реку сопротивления сокрушительному гнету. Словно легендарный воин, в одиночку сражающийся с полчищами врагов, Никаниэль стоял на гор е воображаемых трупов, без устали взмахивая покрытым кровью мечом и отправляя к богам все новые и новые души.

Ник сам не заметил, как впал в состояние близкое к медитации, в которой он обычно работал над расширением магических каналов. Отрешившись от происходящего, принц внутренним взором окинул окружающее пространство и едва не лишился с трудом достигнутой концентрации.

Практически вся витавшая в воздухе мана была искажена тлетворным влиянием смерти. Подобно отравленной гнусным предателем реке, она вилась, увлекая за собой частички душ и пронизывая каждое растение, почву и даже безжизненные камни.

Настоящая юдоль погибели.

Поборов приступ невольного отвращения, Никаниэль протянул руку и зачерпнул горсть изуродованной силы. Та повиновалась эльфу так же послушно, как и обычная. Тогда, мобилизовав все внутренние резервы, Ник решился впустить небольшую часть в свои магические каналы. Он был готов в любой момент вытолкнуть ее обратно и даже заменить не некроэнергией, однако этого не потребовалось.

Странная мана ощущалась и вела себя, как обычная. И никаких особых изменений принц не почувствовал. Взял чуть больше — и вновь то же самое. Словно всю жизнь только с ней и имел дело. Несмотря на внешнюю неприглядность, местная сила не отторгалась, не искажала каналы и не норовила превратить принца в какое-нибудь уродливое чудовище.

По крайней мере пока что.

Тем не менее, Никаниэль не стал тратить время даром и продолжил медитацию, напрягая магические каналы в попытке увеличить их пропускную способность. В Эльфхейме сделать нечто подобное будет уже проблематично.

Закончив, Ник обратил внимание, что лес стал к нему чуточку дружелюбнее. Не как виляющий хвостом ручной зверек, но уже и не скалящее окровавленную пасть бешенное страшилище. Теперь он походил скорее на цепного пса, грозно облаявшего незваного гостя и улегшегося подле будки. Вроде бы дремлет, но один неверный шаг — и острые клыки вонзятся в горло, лишив жизни.

«Ты у меня здесь, в кулаке. Не забывай». — словно бы говорил он.

В таком же режиме прошли и еще несколько дней.

Принц поддерживал тело Малема в должном состоянии, медитировал, упражнялся с не прекращавшим светиться Люминистиллом. К некроманту не лез, демонстрируя свойственные прилежному ученику покладистость и смирение.

Сам же повелитель смерти намеренно не обращал на Никаниэля никакого внимания. Только на Тени задержал долгий задумчивый взгляд, но все равно не произнес ни слова. Пока что учитель из него получался не ахти. Совсем не в пример наставникам школы Меча и Магии.

Впрочем, там Ник был всеми любимым и почитаемым наследником престола, а здесь… Здесь новосозданным личам немертвый колдун уделял больше времени. Он починил их тела, и провел какой-то обряд, сути которого принц не уловил. Однако в результате и без того могущественная нежить явно стала еще сильнее.

Да, Никаниэль однозначно пришел по адресу. Если кто и сможет научить его, как воскресить Элен, то только этот некромант. Главное чтобы тот к нужному моменту окончательно не развалился. Видок у него, прямо скажем, оставлял желать лучшего. Ник надеялся, что самом у ему не придется прибегать к подобным метаморфозам. Насколько он знал, повелители смерти все-таки оставались живыми существами.

Более или менее усыпив бдительность Леса Погибели, принц решил немного его исследовать. Не то чтобы эльфа сильно интересовала местная флора, изменившаяся в угоду немертвому магу, но вот видневшиеся на фоне гор шпили башен определенно вызывали любопытство. Черными клыками они торчали над верхушками деревьев, невольно привлекая взгляд.

З а мок? Обсерватория? Форпост дварфов или драконидов? Кто или что умудрилось возвести строение в этом богами забытом месте? А главное как они там выживали?

Запомнив направление по компасу, Никаниэль углубился в чащу. Покореженные стволы деревьев с немым укором взирали на дерзнувшего вступить под их сень путника. Гулкая тишина, едва нарушаемая бесшумной поступью, давила на разум. Даже ветер, резвясь в вышине, не смел спуститься, чтобы потревожить редкие островки палых листьев.

Ник крался, ориентируясь по устройству подгорных коротышек, и с каждым шагом ему все больше и больше становилось не по себе. Словно и не нашел он общий язык с охраняющим покой хозяина чудовищем.

Но принц, стиснув зубы и держа ладонь на рукояти меча, продолжал идти к своей цели. Тайна башен манила его, затронув давно позабытые струны любознательного юноши. А ведь, по эльфийским меркам, Никаниэль им и оставался. Даже если успел пережить больше, чем некоторые седовласые старцы, никогда не покидавшие пределов города.