Будто шальная фанга проскочив мимо опешивших паяльщиков, я за секунду оказался у шкафа-ширмы в спальную зону. Замер в тени, спрятал руку с башером за полку с консервами и негромко предупредил:

— Всем спокойно. Не дергайтесь и не моросите. Выпроваживаете гостей, заканчиваем разговор и мирно расходимся по разным берегам Вишаль. Это понятно?

Паяльщики, по-прежнему застывшие за креслами для калибровки, слаженно кивнули. И по их вытянутым облезлым мордам я догадался, что торчки на самом деле не имеют ни малейшего понятия, кто же пожаловал в лавку. Да еще и без условного стука или предварительного контакта по гаппи.

Увы, интуиция подсказывала, что ничего хорошего от этого визита ждать не стоит. И, кол ей в сраку, она конечно же оказалась права! В подвал, неспешно ступая по бетонным ступеням и раздраженно щурясь на яркие потолочные лампы, спустились сразу двое «Бритых хвостов»…

Толстяк Пикири неоднократно утверждал, что мое перерождение в облике страшненького мутанта стало причиной серьезной порчи кармы в прошлой жизни. В моменты, подобные этому, я был не прочь согласиться со сварливым стариком.

Потому что в кухню «Нимнога паяим» заглянул не случайный клиент, не представитель адекватной казоку и даже не КуВАвец с поломавшейся «болтушкой», а самые настоящие отморозки, в банде которых великим подвигом считалось погибнуть в бою и непременно молодым, чтобы о тебе проорали пьяную Песню Памяти и Рассвета.

На обоих «Хвостах» красовались толстые кожаные жилеты с нашитыми броневыми пластинами, а в подмышках защищенные кольчужными вставками. Матовым железом были окованы и мыски тяжелых ботинок на «липучках». Обнаженные мускулистые лапы от плеч до пальцев покрывали блестящие булавки, проткнутые прямо сквозь шкуру. Завершали картину бритые, что логично, хвосты, на кончиках которых крепились заточенные боевые насадки.

Серой масти, короткошерстые, с драными в лоскуты ушами, «Бритохвостые» выглядели настоящим отребьем, каковым и являлись. Шрамы на плечах и щеках, каждый из которых был подписан татуировкой с датой драки, только подтверждали первое впечатление.

У того, что спускался первым, в пальцах была зажата железная бита штормбольного полузащитника; второй нес на плече усиленный двуствольный башер, лупящий не одиночными фанга, а целыми горстями. Мутные глаза «спортсмена» подергивала болезненная пленка, а в уголках копилась прозрачная слизь, будто тот непрерывно плакал.

— А чо это у вас дверца нараспашку? — неприятным тенором протянул Плакса, с нахальной усмешкой осматривая подвал и его обитателей. И запанибратски подмигнул Сухому Носу: — Куо-куо, болезные. Как житуха?!

Он сошел с лестницы и остановился возле ближайшей калибровочной «дыбы», покачивая битой и по-хозяйски изучая еще активные дисплеи. Стрелок остался на нижних ступенях, осматриваясь с настороженным вниманием. Заметив меня, он подслеповато прищурился и брезгливо скривился:

— Байши… Брукс, а это еще чо за уродина?

Показное веселье Плаксы Брукса мигом испарилось. Вглядевшись в глубину спального блока и заметив меня, он тоже покривился и задумчиво положил оружие на плечо. Его хвост нервно дернулся, с лязгом задев острой насадкой ножку ближайшего стеллажа.

— Я просто клиент, — спокойно и негромко произнес я, внимательно наблюдая за реакцией паяльщиков. — И уже ухожу, не извольте беспокоиться.

— Хао, валяй, — не скрывая отвращения, протянул Плакса и вязко сплюнул на бетонный пол, — если ты тут не работаешь, то прям ща рыхло исчез.

Я медленно втянул кондиционированный воздух подвала и левой рукой осторожно натянул «Сачирато» на глаза.

Могло быть так, что «Хвосты» пожаловали в «Нимнога паяим» случайно? Вряд ли, но я молил судьбу, чтобы это оказалось именно так. Чтобы они просто ушли, продав Сухому Носу и его сопливому приятелю пару ворованных консолей. И тогда я заберу Симайну, поднимусь в главный «офис», открою дверку и преспокойно растворюсь в потоках Гариб-базара. Но:

— Слышь, гнилушка крысиная, — разом потеряв ко мне всякий интерес, Плакса вытянул биту и нацелил ее в морду Сухого Носа, — тут должна ошиваться одна залетная синтетическая байши. Поможешь нам ее найти?

Даже с расстояния в несколько метров я услышал, как лихорадочно заколотились подорванные наркотой сердца паяльщиков. Сопля снова простонал и трясущимися пальцами вцепился в перфорированный край кресла, а его напарник задышал быстро и тревожно.

Глабер, по-прежнему стоявший в уголке спиной к происходящему, медленно опустился на пол, обернул себя хвостом и прикрыл бритую макушку обеими лапами. Вполне логично — вид стволов (причем не виртуальных, а настоящих) охлаждает пыл самых надменных позеров…