— Это еще чо такое?! — ошалело наблюдая за его действиями, спросил Брукс, от неожиданности даже опуская биту. — Вы тут чо, угашенные уже?!

И вдруг снова заметил меня, неподвижно застывшего в тенях.

— Слышь, образина! А ты хуле примерз?! Велено же было валить, так двигай, пока кости целы! Сисадда?!

Я неторопливо поднял левую ладонь с растопыренной пятерней и заметил, как дрогнула лапа вооруженного башером «Хвоста». В висках начинало пульсировать, но внутренний «я» уже выкручивал настройки волнения на минимум.

Послушно подтвердил:

— Разумеется.

Позволил очкам подстроиться под яркий свет, включить режим увеличения и внимательно изучил модель дробовика.

— Сейчас я уйду, кости мне дороги. Но только, если позволите, не один.

Плакса снова сплюнул, свободной лапой утирая «слезу» и со стуком положил утяжеленный конец биты на ближайший верстак. Хрустнули детали консолей, на пол соскользнули несколько шлейфов.

— Чо ты там бздишь?! — гадко скривился он.

— Дело в том, — будто со стороны услышал я собственный голос, спокойный и даже внезапно приветливый, — что у меня здесь в ремонте — вот так совпадение! — тоже находилась кукла. Если вы не против, я заберу ее и не буду мешать уважаемым господам вести их дела.

Тонкие серые брови стрелка взметнулись на иссеченный лоб. Очередной плевок Брукса повис на губе, когда чу-ха осознал смысл сказанного и чуть не поперхнулся.

— Стоп-э! — протянул он, оглядываясь в поисках кукуга. — Какая, нах, еще кукла?!

Симайна незамедлительно выбралась на свет. Уважительно сложив лапы перед собой, она глубоко поклонилась обоим казоку-йодда, и я заметил, что на затылке синтета до сих пор открыт технический люк.

А еще заметил, что Черная Юбка вышла к новым посетителям «Нимнога паяим» не по приказу, а по собственной воле, что означало — покладистый «землекоп» все же успел поковыряться в желеобразном супе ее котелка…

— Это она? — спросил стрелок, немало сбитый с толку.

— А хер его знает… — протянул Брукс, и тут же рыкнул на Соплю: — Другие куклы в подвале есть?!

Тот замотал головой так, что сгусток слизи отлетел в сторону и прилип к стене.

— Ну и какого *уя все это значит?! — с растущей злобой проскрипел Плакса. — Это чо, байши, шутка такая?!

— Секундочку! — попросил я все так же спокойно и отстраненно.

Брукс рывком обернулся и с трудом сфокусировал на мне багровеющий взгляд. Его напарник сместился чуть левее, чтобы лучше видеть дерзкого «уродца».

— Парни, это не та кукла, что вы ищете, — в моих словах было столько мягкости, что хватило бы набить подушку. — А я здесь не просто клиент, а по важному поручению. Поэтому если позволите мне и моей кукле уйти, то разойдемся со всем приличествующим уважением и взаимопониманием.

— Хуле он несет? — ошалело спросил у Плаксы его приятель с башером.

— Ты хуле несешь-то? — не менее ошалело спросил тот у меня.

Вместо ответа я медленно, невероятно медленно оттянул в сторону полу пальто и показал им черно-желтую жилетку. Стрелок снова близоруко прищурился, а слезящиеся глаза Брукса распахнулись в удивлении. Признаюсь откровенно, его последующий тупой ответ меня немало удивил.

— Ты чо, уродец, больной на всю башню?! — хохотнул тот, в избытке чувств хлопнув себя по левой щеке так, что зазвенели пронзающие шкуру булавки. — Яри-яри, косишь под «Детей заполночи»? Ну, байши, ты и тупо-ой… знаешь, что «Детишки» с тобой сделают, если узнают?

Пока я (несколько осекшийся от безмозглости собеседника) подбирал слова, чтобы как можно тактичнее указать Бруксу на его логическую ошибку, в разговор встрял второй «Хвост». Не столь разболтанный и взвинченный, он начинал понимать, куда дует подземный ветер, а потому поспешил оборвать напряженную беседу о клановой принадлежности.

— Да похер, Брукс! — тихо рявкнул он, а пальцы нервно сжались на удлиненной рукояти башера. — Это наша кукла?!

Плакса вздрогнул, отвел мутный взгляд от моего жилета и угрюмо покосился на напарника.

— А ты других видишь?

Сопля задрожал так, что мне показалось — малой сейчас напрудит в штаны. Сухой Нос отступил за второе калибровочное кресло и с непрерывной возбужденностью стрелял взглядом то на меня, то на «Хвостов». Глабер не шевелился, как и синтет.

— Тогда забираем и валим… — веско отрезал Дробовик. — Нам четко сказали…

Я вздохнул и с удовлетворением отметил, что пульс не ускорился, дыхание остается ровным, а пальцы под перчатками почти не потеют. Справа, отгороженный от меня шкафом, сжался в комок «голый землекоп»; между ним и паяльщиками замерла в поклоне кукуга; дальше разместились помирающие со страху паяльщики и, словно последнее препятствие на пути к заветной лестнице, застыла парочка «Хвостов».