Теперь мы с криитами карабкались в гору плечом к плечу.

Хвостатые удабривали склоны беспорядочным и почти неопасным шквалом; я — без спешки высматривая защитников инья’мтарр и одного за другим прицельно отправляя в настоящие царства Биди и Ди’джена.

Рычание справа оказалось тихим, но я всё же уловил, даже на фоне непрекращающегося рыка свето-струнных стражей горы…

Пригнулся и завалился на левый бок ровно за миг до броска собаки, и когда та промахнулась, брызнув в лицо слюной, поддал прикладом в живот. Перебросил через себя, попытался вскочить, но съехал на пару метров по склону, больно треснулся плечом в камень и уже потянулся за ножом, прекрасно осознавая, что не успею… но тут на пса навалились сразу двое криитов.

Один выстрелил, ещё раз, умудрившись промазать в мускулистую тушу почти в упор. Но второй выхватил весьма внушительный клинок, наскочил и ухватил за многослойную холку.

Зверь извернулся. Напал, вцепился в отворот бронекуртки, рывком отодрал наплечник, но чу-ха оказался не робкого десятка, и весьма хладнокровно ударил пумодава в бок. А затем снова и снова, пока туша не обмякла, заливая бойца горячей кровью.

Отчаянно ругаясь, я перевернулся на живот. На коленях отполз за выступ, сменил кассету ассолтера. Огляделся и убедился, что теперь наступление наконец-то стало похоже на настоящий штурм. Заметил ещё одного неподвижного криита, задрал рукав и выяснил, что из боя выпали ещё трое убитых и столько же раненых бойцов Бронзы.

Один из «Коппульсо» сменил позицию, но не для очередной попытки прорыва, а корректируя линию пальбы, чтобы не зацепить своих и безумного терюнаши на острие атаки. Неожиданно захохотав, я подмигнул вниз, где (как я надеялся) за моей отвагой во все глаза наблюдала Ч’айя. И снова бросился по склону.

Остановок для перегруппировки нам пришлось сделать ещё две.

Каждый раз гаппи сообщал, что строй криитов покидают всё новые и новые казоку-йодда, но манксы… о, несчастные, брошенные Шири-Кегаретой в мясорубку чу-ха-хойя несли куда более ужасающие потери, а мой подсчёт убитых кочевников засбоил ещё на третьем десятке.

Нужно было отдать должное защитникам — несмотря на потери и необъяснимое стремление чужаков взобраться-таки на вершину, они отбивались яростно и даже не помышляя о сдаче… Впрочем, это самое «должное» я собирался отдавать явно не сейчас, а исключительно в случае безоговорочной победы.

Дыхание всё отчётливее давало понять, что сейчас распрощается с лёгкими и временно покинет Ланса фер Скичиру, позволив насладиться беспамятством. Но я не позволял волне возбуждения схлынуть или даже остыть.

Чу-ха, наступавшие справа и слева от меня, радостно визжали. Кажется, они наконец перестали видеть в безволосом мутанте гадкую обузу, которую им зачем-то подсунул в бронефаэтон мудрый престарелый вожак.

На второй передышке я притянул к себе безымянного йодда с простреленным плечом.

— Возьми двоих и сместись правее, к аллее, — скомандовал громко, чётко, ни на миг не задумавшись, что нарушаю субординацию Бронзы. Махнул в сторону торчащего из склона «Коппульсо», сменил кассету и даже успел глотнуть из фляги. — Наступайте вдоль дороги, ни в коем случае не подпускайте ко мне собак. Сисадда?

Тот кивнул, резко и судорожно — в глазах жидкое стекло, крупные влажные резцы судорожно оскалены, — и даже не подумал воспротивиться чужому приказу.

— Думаешь, вход уже близко? — раздалось из-за спины.

— Готов спорить на деньги! — хохотнул я, снова прикладываясь к фляге. — Ещё один рывок, и мы закрепимся там, откуда они…

Я рывком обернулся, отказываясь верить глазам.

— Байши! Ты тут как?!

Ч’айя согнулась в три погибели. Бледная, в коротких волосах песок. Сидела совсем рядом, вцепившись в рукоять выданного ассолтера так, что не выдрать бы и манипулятором «моллюска».

— Какого беса, Ч’айя?!

Она не ответила, только улыбнулась, будто за уголки губ тянули крючками.

— Отдай…

Я всё же сумел выдернуть из её рук ассолтер, проверил кассету и давление баллона. Сердце пропустило удар, ладони похолодели.

— Ты стреляла?!

— Мне пришлось…

— Кого-то убила?

— А ты?

— Да что б тебя! Детка… — Мне пришлось перевести дух, чтобы не сболтнуть лишнего. — Об этом ты думать точно не должна, всё это были очень плохие парни…

— Ты в этом уверен?

Я стиснул зубы. Приказал как можно строже:

— Сиди тут! Вообще не высовывайся! Постоянно оглядывайся, тут норы повсюду. Стреляй, только если нападёт псина! Ты всё поняла?!

Она снова ответила улыбкой, и на этот раз мне ну очень уж захотелось добавить что-то грубое, предельно далёкое от романтичного. Стряхнув пыль с её лба (она даже не отшатнулась), я торопливо поискал на лице девушки признаки приближающейся угрозы.

— Это я. — Она осторожно, будто могла пораниться, отстранила мою руку. — И я тут, чтобы помогать, а не быть причиной паники, сисадда?