— Поедет в Баку Будаг! Я думаю, он сумеет доказать правомерность нашего решения!

Предстоящая поездка в Баку имела свои положительные и отрицательные стороны. Я смогу зайти в издательство. Как там с моей второй книгой «Приданое моей тетушки»? Узнаю новости литературного мира: какие новые книги вышли, как аксакалы, какие группировки, кто где и с кем борется?.. Похожу по редакциям газет и журналов, предложу им новые рассказы. Зайду в редакцию газеты «Коммунист». Конечно же погощу у Керима и Мюлькджахан. Правда, снова огорчится моя Кеклик, обидится на меня.

Дома я совершенно лишен радости общения с сыном: когда возвращаюсь по вечерам домой, мой маленький Ильгар уже спит. Когда ухожу — некогда. Почти все время провожу в поездках по селам — даже поговорить с женой некогда, где уж до игр с сыном! Я не помнил, когда последний раз был в кино или на концерте.

Накануне отъезда в Баку я пришел домойте работы раньше обычного, и Кеклик протянула мне телеграмму от Керима: Мюлькджахан родила близнецов — мальчика и девочку!

— Как раз угодила к моему приезду! — засмеялся я.

Кеклик вдруг обиженно надула губы.

— Что случилось? Отчего вершину горы Ишыглы заволокло тучами? — пошутил я. — Если ты не хочешь, я никуда не поеду.

— Зачем зря говорить! Ты не можешь не ехать, если тебя посылают. И потом: какая разница? Не поехал бы в Баку — отправился бы по селам и колхозам! Тебе не сидится дома!

— Что делать, Кеклик, такой характер работы!

— И твой собственный характер!.. Если ты это знал, зачем привез меня сюда? Там, в Назикляре, были хоть знакомые девушки, соседки, они заходили ко мне, я к ним… А здесь, в городе, я никого не знаю. Целый день одна, то у плиты, то у корыта!..

Я не знал, как утешить Кеклик: все, что она говорила, правда. Но и не ехать я тоже не мог.

В Баку я вез решение райкома партии и представление на нового заведующего отделом, статью для «Коммуниста», карикатуры, которые надо сдать в цинкографию, чтобы заказать клише.

Сразу же с вокзала я направился к заведующему отделом сельского хозяйства ЦК партии. Оказалось, что я его знаю: он два года назад читал нам лекции в университете, и я даже сдавал ему экзамены.

— Всех, кто учился у меня, отправили работать в село, а меня посадили за этот стол присматривать за вами! — пошутил он. — С чем ко мне пожаловал?

Я подробно рассказал о наших делах.

— Каково мнение наркома земледелия?

— Нарком посоветовал немедленно освободить его от занимаемой должности.

— Странно, зачем человека с рабочим стажем надо было посылать в земотдел? Он был бы хорош где-нибудь на нефтяных промыслах, а не в районе… Меня удивляет только одно: как же он все-таки проработал целый год?

— Так и работал! Предлагал в низинных районах, где раньше выращивали хлопок, сеять зерновые, а на горных, каменистых почвах растить хлопок!

— Оставь документы и будь свободен до завтрашнего полудня. В два часа дня узнаешь решение секретариата ЦК. — А когда я поблагодарил за оперативность, он добавил: — Конечно, вам нужен квалифицированный агроном. Не торопитесь с новой кандидатурой?

— Юнис Фархадов. Молодой специалист…

— Ну что ж, раз так, до завтра!

…Из ЦК партии я побежал к Кериму.

Мюлькджахан еще в родильном доме, и за малышами присматривает ее мать, приехавшая из деревни. Увидев меня, она тотчас прикрыла лицо платком, как делают у нас при виде незнакомого мужчины. Хоть и слышала обо мне, но так и не показала ни разу своего лица.

Достал из чемодана игрушки. Сколько радости мне доставили дети, когда тут же стали разглядывать подарки, зашумели, забыв обо мне.

Времени было в обрез. Оставив Кериму записку, что приехал на три дня, я пошел по своим делам.

В Азернешре навестил Алигусейна. Увидев меня, он поднялся и открыл шкаф. Каково было мое удивление, когда он достал из шкафа пачку книг и протянул мне:

— Поздравляю, Будаг, с новой книгой! Дай аллах, чтобы ты написал еще не одну!

«Приданое моей тетушки» выпустили с моей фотографией. Я был счастлив.

— Не мешкая иди в бухгалтерию, — поторопил меня Алигусейн, — пока бухгалтер щедр!..

Я шел по улице и гордо нес пачку своих собственных книг. Наверно, у меня было счастливое лицо. Я улыбался своим думам, и люди удивленно на меня поглядывали. Мою радость заметил и заведующий отделом ЦК, к которому я пришел, как мы условились, ровно в два часа дня.