— А сын? Неужели ты забыла, что нас соединяет?

— Если так пойдет, то и любовь угаснет, Будаг!

— Ну, о чем ты говоришь?!

— Хотелось бы мне знать: неужели все члены партии готовы променять любовь близких на любовь к Советской власти?

— Я не узнаю тебя, Кеклик! Советскую власть любят, как тебе известно, не только партийцы, но все преданные ей люди: и беспартийные, и крестьяне, и ты сама!

«Мало мне работы на службе, — подумал я. — Вместо того чтобы отдохнуть, я вынужден заниматься пропагандой в собственном доме!..» Но меня выручил телефонный звонок. Я тотчас снял трубку, а Кеклик язвительно заметила:

— Готовься, тебя посылают по важному делу в деревню.

Звонил Сулейманов. Он готовился в дорогу и попросил ненадолго зайти к нему.

Встретил он меня в совершенно пустой квартире. В открытую дверь соседней комнаты видно, что вещи упакованы, на скрученные узлы с постелью грудой навалена кухонная посуда и какие-то свертки.

— Вот, получил назначение в Баку, в центральный аппарат.

— Поздравляю!

— Не знаю, радоваться мне или огорчаться. Но приказ есть приказ! — И, помолчав, вдруг добавил: — Если тебя поставят на мое место, как ты?

— Нет, не смогу, характер у меня не тот!

— А ты думаешь, что я родился чекистом? Начнешь, как я, работать, привыкнешь, научишься.

— Извини, но из меня чекиста не получится, так что сними этот пункт с повестки дня.

— Как знаешь… Я уезжаю, а тебе здесь работать. На этой должности ты бы мог многое сделать!

— Даже тебе не удалось освободиться от своего заместителя, а что говорить обо мне?

— Ты горячий, напористый, у тебя бы получалось.

— Что еще скажешь? Но разреши сначала я открою окно, очень у тебя накурено.

Я заметил, что Сулейманов охотно согласился открыть окно, но не придал этому значения. В комнату влился прохладный чистый воздух.

— И Мадата Кесеменского от вас забирают в Тифлис, в крайком партии, — сообщил он новость.

— А это ты от кого узнал?

— Инструктор крайкома сказал. А на место Мадата Кесеменского сюда переводят секретаря Лачинского райкома партии. Он, кажется, лезгин.

Я не стал поддерживать эту тему, а с сожалением заметил:

— Ты уезжаешь, секретарь тоже, Нури Джамильзаде ушел из райкома, кто следующий?

— Нури Джамильзаде никуда не ушел, стал прокурором, и это всем нам только на пользу! Сильный удар по врагам партии! И сумел снискать популярность в районе тем, что резко критиковал бывшего прокурора за нерасторопность, нарушение законности делопроизводства, потворство преступникам. Кстати, именно Мадат Кесеменский, который, как тебе известно, не любит Нури, и предложил Джамильзаде на должность прокурора! Он очень ратовал за утверждение Нури в этой должности.

— А почему, как ты думаешь?

— По-моему, тут много причин. Я не исключаю и того, что он хотел удалить Нури из райкома партии.

— А члены бюро?

— Все голосовали «за», и я в том числе. Учти, что на это место претендовали другие, кому бы не следовало давать в руки такую прекрасную возможность влиять на судьбы людей! В том числе и мой заместитель Балаев.

— Хорошо, убедил. Какие еще новости?

— Ходжаталиева посылают заведующим хлопкосборочным пунктом в Хындрыстане.

— Не справился с отделом, думают — на сборочном пункте будет на своем месте? Ведь он коробочку хлопка никогда не видел. Как он определит сортность, процент влажности, да мало ли что? Кому пришла в голову эта идея?

— Как кому? Кто у нас его защищает?

— Салим Чеперли?

— Угадал!

Я остановился прямо перед Сулеймановым:

— А тебе удалось выяснить, где и когда принимали Салима Чеперли в партию?

— Пока не задавай вопросов по этому поводу, — нехотя ответил Сулейманов.

— Чтобы только распутать это, стоило б согласиться занять твое место!

— Из-за этого не стоит.

— Почему?

— Могу сказать одно: представь себе, все старые партийцы его знают и защищают!

— Меня не удивляет, что старые коммунисты защищают Чеперли, — возможно, и был член партии под такой фамилией. Меня удивляешь ты, знающий от меня, что он сменил по каким-то причинам свое имя и биографию! Ты бываешь строг и к более мелким провинностям, а тут на свободе гуляет человек под чужой фамилией, и вы не обращаете на это внимания. Хотя я тебя не упрекаю… Тот комиссар, который привез тебе назначение в Баку, устраивал, как я узнал, кутежи в Шуше именно с Чеперли!

Сулейманов отвел глаза в сторону, и я сказал ему сгоряча: