Шрифт:
— Можно, тетушка Зехра?
— Иди, сынок, иди.
Он сбросил в своей комнатке лоток, вышел на кухню. Сверху долетел веселый смех мачехи.
«Что это с ней сегодня? Всегда молчит или дерет глотку, а тут веселая. Да еще как смеется…»
Новый взрыв смеха.
Джевдет отошел от крана. «Умоюсь потом. Что там такое? Почему она так смеется?»
Он тихонько поднялся по лестнице, встал на цыпочки и осторожно выглянул в переднюю. За уставленным бутылками и тарелками столом сидели шофер Адем, его мать — тетушка Мухсине, мачеха и отец. Мачеха и Адем сидели рядом, наклонившись друг к другу, и о чем-то шептались.
Отец дремал. Голова свесилась на грудь, глаза были закрыты.
Мать Адема с безразличным видом помешивала ложкой в тарелке. Все окружающее ее, казалось, совсем не интересует.
О чем говорят шофер Адем и мачеха? Джевдет терялся в догадках. Эх, превратиться бы в мотылька, подлететь к ним и подслушать!
Последнее время отец часто бывает с шофером Адемом. А ведь еще недавно, возвращаясь с работы, он говорил: «Опять встретил этого Адема. Настоящий разбойник!» С чего бы вдруг такая дружба с «разбойником»?
Отец грузно повалился на стол и захрапел. Адем и мачеха встали, подняли его и унесли в комнату.
Ихсан-эфенди крепко спал. Он давно не пил, и ракы свалила его. Он лежал на спине — полуоткрытые остекленевшие глаза, крепко сжатые вставные зубы.
Шехназ нагнулась, сняла с мужа очки, положила их рядом с будильником. Прошла в свою комнату. Адем схватил ее за руку.
— Твоя мать здесь, — прошептала она.
— Ерунда!
— Хотя бы дверь закрыл…
Адем взглянул на мать: та по-прежнему с безразличным видом помешивала ложкой в тарелке.
Он закрыл дверь.
Старуха скривила губы в улыбке. Она ждала этого. Все идет как по маслу. Соседка влюблена в ее сына. А раз так, не надо упускать случая. Ихсан-эфенди служит на большой фабрике, имеет дело с деньгами и, уж конечно, приберег кое-что. А кому, как не Шехназ, это достанется?
Она вспомнила свою молодость. Однажды, лет тридцать назад, в такой же летний вечер она осталась одна с Мюфитом-эфенди, торговцем, их дальним родственником. Дьявол ли попутал, аллах ли допустил…
Она вздохнула.
А Мюфит был хорош! Кровь с молоком, черноглазый. А брови! А осанка! Такой важный. Сколько ему тогда было? Лет двадцать восемь?
Она вздохнула, встала и пошла к лестнице, хотела помыть руки. Джевдет быстро съехал вниз по перилам.
Старуха услышала шорох. Остановилась. Что это? Может быть, мальчишка подсматривал?
В тревоге она спустилась по лестнице.
Но ведь Шехназ говорила, что его нет дома? Если бы вернулся, то позвонил бы. Она вспомнила: в дом можно пройти от соседей; встревожилась еще больше. Так оно и есть. Прошел от Зехры, спрятался на лестнице, подсматривал; все видел, ай, беда, беда! Завтра расскажет отцу. Тогда дело плохо.
Старуха подошла к чуланчику.
Там было темно.
— Сынок! — окликнула она.
Ответа нет.
— Джевдет, сынок! — позвала она громче.
Снова никакого ответа. Она быстро вошла в комнатку, нащупала постель, присела: мальчишка спал. Она потихоньку потрясла его. Толкнула сильнее.
— Ух!.. Кто здесь?
— Ты давно пришел, сынок?
— Давно уже.
— Ты спал?
— Да.
— Узнаешь меня?
— Да, вы мать дяди Адема!
Старуха вздрогнула. Если он проснулся только сейчас, как он мог сразу узнать ее, да еще в темноте?
Она вышла из комнатки.
Ну, конечно, мальчишка все видел. Надо скорее рассказать об этом Шехназ и Адему.
Из комнаты вышла улыбающаяся Шехназ.
— Мальчишка подсмотрел? — Она растерянно взглянула на Адема, помолчала. — Ну и пусть! Старик все равно не поверит!
— Как знаешь… Смотри сама.
— Вы уже уходите?
— Пора, — ответил Адем.
Дверь за гостями закрылась. «Может быть, старухе только показалось? — спросила себя Шехназ. — Разбудить мальчишку? — Она сделала несколько шагов к чуланчику пасынка. — А что, если муж поверит не ей, а мальчишке? Ну что ж! Ему же будет хуже!»
Джевдет долго не мог уснуть. Он думал о странных и необычных событиях сегодняшней ночи.
7
А Шехназ лежала и думала об Адеме. Вот таким должен быть муж! Такому и душу можно отдать. Если бы они были всегда вместе…
По ее телу пробежала дрожь.
Как это быстро произошло, за каких-то два-три дня. И она совсем не виновата. Вчера вечером муж сам предложил посидеть вечерком с Адемом. Вот дурак! «Этот Адем давно пристает, разреши нам немного выпить!»