Я принялся вращать над головой цепь, не позволяя скелетам приблизиться. Но очень скоро понял, что надолго их это не удержит. Скелетов становилось всё больше. И они стискивали кольцо вокруг нас всё плотнее.

Встрепенулось чувство опасности.

«Странно, — мелькнуло в голове. — Такого быть не должно! Что-то здесь не так…»

— Огонь! — рявкнул на Корицкого я. — Отгоняй их огнём! Нас сейчас сомнут!

Корицкий послушался: ближайшие к нам скелеты охватило пламя. Но остальным это как будто только добавило азарта.

Кольцо стискивалось всё плотнее. Нас в буквальном смысле слова намеревались раздавить.

И вот теперь уже чувство опасности взвыло в полный голос. Стало окончательно ясно: угроза, исходящая от скелетов — не игровая. Меня в очередной раз пытаются убить.

— Это неправильно! — с ужасом глядя на скелеты, крикнул вдруг Корицкий. — Меня не должно быть здесь! Здесь должен быть только Барятинский! Выпустите меня! — он бросился к ближайшему мертвецу, выставив перед собой огненную плеть.

Н-да, а вот и подтверждение моей теории. Порыв Корицкого выглядел так, словно он был уверен, что скелеты перед ним расступятся.

Магией крови этого полудурка одарили вовсе не для того, чтобы он победил в Игре. Корицкий должен был заманить меня в смертельную ловушку. Но, судя по происходящему, угодил в неё и сам.

Тому, кто управлял скелетами, на Корицкого было плевать. Чуда не произошло. Скелет взмахнул костяной дубиной, и Корицкого отбросило к моим ногам.

— Это неправильно! — снова взвыл он. С ужасом уставился на меня. — Я не должен был… Я не хочу погибать вместе с тобой!

— Ты этого напугался? — спросил я. — Тогда, в поезде? Ты увидел свою смерть — рядом со мной?

Корицкий мелко задрожал.

— Я не хотел! Я пытался тебя отговорить! Если бы ты просто согласился уступить мне первенство, ничего бы не было!

— Дурак, — процедил я. — Какой же ты дурак! Тебя попросту обвели вокруг пальца. Кто это был? Кто пообещал тебе победу в Игре — за то, что нейтрализуешь ребят?

Ответить Корицкий не успел — на него посыпались скелеты. С той же скоростью, с которой незадолго перед тем собирались в целое, сейчас они разваливались — хороня под собой Корицкого.

Я, вращая цепь, ещё держался. А на его месте через минуту осталась гора костей. Магический огонь потух.

— Глупый ход, — крикнул я. — Смерть сына Корицкие тебе не простят! Теперь против тебя ополчатся не только белые, но и чёрные маги!

— Плевать, — равнодушно отозвался вдруг один из скелетов — ближайший ко мне.

Он отступил на шаг и совершенно по-человечески сложил на груди руки. У него даже челюсть шевельнулась — так, словно и правда разговаривал.

Остальные скелеты, будто получив команду, замерли. Кольцо вокруг меня прекратило сжиматься. Наступила тишина.

— Давайте поговорим, как разумные люди, Константин Александрович, — предложил скелет.

— Говори, — опустив руку, но не убирая цепь, кивнул я.

«Чем дольше проболтаешь — тем лучше, — добавил про себя. — Передышка мне точно не помешает».

Рядом со скелетом (хотя правильнее, наверное, сказать «с Локонте») неведомо откуда появилось кресло.

Скелет уселся в него и закинул ногу на ногу. Уставился на меня пустыми глазницами.

— Главный вопрос, который я хочу вам задать: почему вы так отчаянно пытаетесь мне противостоять, Константин Александрович? Вы ведь понятия не имеете, чего я добиваюсь. Вы не в курсе моих целей. Так, спрашивается, с чего вы взяли, что они злонамеренны?

— А вы хотите сказать, что стремитесь принести людям вселенское благо? — хмыкнул я. — Сотворить для них рай на земле?

— Неуместная ирония, — совершенно по-человечески обиделся скелет. — Да. Именно благо! Как вы верно заметили — вселенское… Могу узнать, чему вы улыбаетесь? Что именно в моих словах кажется вам смешным?

— Всё, — честно сказал я. — Не уверен, конечно, что вы прислушаетесь ко мне. Но, на всякий случай, имейте в виду: осчастливить насильно — нельзя.

— Люди, по природе своей, глупы! — отрезал Локонте. — Их раздирают противоречия! Они сами не понимают, что им нужно!

— Ну, почему же? Я, например, прекрасно понимаю.

— И что же вам нужно, Константин Александрович? — скелет наклонил голову набок, подался вперёд. Пустые глазницы уставились провалами на меня. — Какова ваша цель?

— Моя цель — благополучие моей семьи. Моего рода.

— О, — обрадовался скелет, — приятно знать, что наши цели совпадают! А ещё приятнее сообщить, что это очень легко исполнить! Обещаю вам, что…

— Ты не дослушал, — оборвал я. — Благополучие моей семьи напрямую зависит от благополучия страны, где мы живём. Таким образом, ближайшая моя цель — служить благополучию этой страны. И пресекать любые попытки вмешательства в него.