Когда мы прибыли в отель, помощи деду не понадобилось. Под конец поездки он уже был полон сил, лицо вернуло нормальный цвет. Я не стал оскорблять его попыткой подставить плечо.

— Мы отбываем обратно в Петербург сегодня, ночным поездом, — сказал дед. — А ты когда возвращаешься домой? — Мы вышли из автомобиля и остановились у дверей отеля — предупредительно распахнутых швейцаром.

Я пожал плечами.

— Возможно, завтра. Не уверен. Есть ещё кое-какие дела здесь, в Париже.

Дед грустно кивнул:

— Что ж, не торопись. Дела нужно решать. Это — основа всего: дела нужно решать.

— Будет сделано, — кивнул я. — Береги себя. Нине — привет.

Мы обнялись.

Я вернулся в машину и откинулся на спинку кресла.

— Мне казалось, что он может меня убить, — провожая деда взглядом, пробормотала Кристина. — И при этом у него даже не потемнела бы жемчужина. Твой дедушка просто сделал бы это в интересах рода и человечества — как ему казалось.

— Ну, недавно дедуля меня самого чуть не убил, — вспомнил я нашу милую беседу в Барятино — когда сообщил, что Вова теперь дворянин и готов взять при бракосочетании фамилию невесты. — Так что не принимай на свой счёт. На самом деле он — добрейшей души человек. Просто — старой закалки. Ему нужно противостоять, иначе он тебя уважать не будет.

— Григорий Михайлович — великий человек, — с чувством заметил Триаль, выруливая на дорогу.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Так что там по нашему делу? Куда мы едем?

— Мы едем допрашивать Златослава, мсье Барятинский.

— Поймали?! — хором воскликнули мы с Кристиной.

Триаль самодовольно кивнул:

— Я ведь говорил, что мы тут недаром едим свой хлеб? После той записки, «Удачи на Игре!», которую Локонте столь самонадеянно оставил, мои люди были настороже непрестанно, в каждую минуту Игры. Была мысль, что Златослав будет принимать непосредственное участие в вашем… гхм, устранении, мсье Барятинский. И мы решили проработать эту гипотезу тщательно. Видите ли, в катакомбах с давних пор сохранились широчайшие магические каналы. Если умеючи, то… В общем, можно сделать многое. Но надо знать, откуда подключаться. И каким образом. Ваш уважаемый дедушка, к счастью, знал. Но я думаю, что и без его помощи мы не дали бы вам погибнуть. Потому что Локонте осуществлял это безобразие, так сказать, посредством Златослава. Сам он всё это время находился, полагаю, где-то далеко — вероятнее всего, в Петербурге. А парнишку мы обнаружили вовремя. Он был сильно истощён, надо заметить — Локонте вычерпал его силы подчистую. Так что взять этого мерзавца труда не составило.

— Ну хоть какие-то хорошие новости, — выдохнул я. — Не думал, что меня сегодня что-то сможет порадовать. И где он теперь?

— О, недалеко, — загадочно улыбнулся Триаль. — Гораздо ближе, чем вы думаете.

Мы выехали за город и остановились, съехав с трассы. Вышли из машины.

— Так, и что дальше? — недоуменно спросил я. — Вертолёт? Вход в подземелье? Секретная невидимая магическая тюрьма?

— Всё будет несколько проще, — заверил меня Триаль и открыл багажник.

Там, со связанными ногами и скованными за спиной руками лежал человек с мешком на голове.

— То есть, вы, с этим выродком в багажнике, спокойно катались по городу, подвезли моего деда до отеля, а по дороге непринуждённо болтали с ним о современных нравах? — задумчиво произнёс я.

— Эм… — озадачился Триаль. — Я сделал что-то не так, мсье Барятинский?

— Нет, — покачал я головой. — Наоборот. Мне, кажется, начинает нравиться французский стиль работы… Ну что же, приступим.

Мы с Триалем выволокли Златослава из багажника, захлопнули крышку.

— Предлагаю отойти вон к тому холму и расстелить плед. Все, кто проезжает мимо, будут думать, что у нас пикник, — сказал Триаль.

— Одобряю, — кивнул я. — А у вас и плед есть?

— Разумеется. У меня есть даже скатерть, зонтик от солнца и корзина для пикника. Я ведь не первый год на этой службе, мсье Барятинский.

Место, выбранное Триалем, подошло идеально. В случае чего, до машины можно было добежать за несколько секунд, и в глаза мы не бросались. Кристина безмолвно расстелила на траве извлеченный из багажника плед и села на него. Судя по её выражению лица, она и впрямь приехала на пикник.

— Вина, мадемуазель? — заботливо воткнув в землю рядом с пледом огромный зонт, осведомился Триаль — которого, видимо, посетили те же мысли.

— Благодарю, не стоит. Я на работе, — сухо откликнулась Кристина.

— Мы, во Франции, считаем, что нет такой жизненной ситуации, в которой помешал бы глоток хорошего вина.

— А бутылка этого хорошего вина тоже болтается у вас в багажнике? — Кристина вскинула брови. — И как давно?

— В багажнике? — изумился Триаль. — Болтается?.. Боже упаси, мадемуазель! Грех так относиться к вину. Для его хранения я использую специальный контейнер. Магический артефакт, если угодно. Внутри создаётся полная стабильность и идеальная атмосфера. Не обижайте меня, мадемуазель. Я, право же, не мальчик и ни в коем случае не позволю себе предложить даме абы что.

— Благодарю вас, но всё же — нет, — мотнула головой Кристина. — Прошу вас, давайте начнём.

— А ты уверена, что хочешь присутствовать? — спросил я, стоя рядом с зонтом и придерживая за локоть безмолвного, неподвижного Златослава. — Я не могу дать гарантий, что допрос останется в рамках…

— Такой вопрос от белого мага чёрному — оскорбление, — насупилась Кристина.

— Как хочешь, — вздохнул я. И сорвал с головы Златослава мешок.

Выглядел Златослав откровенно так себе. Истощение магических сил, а потом — несколько часов в багажнике на жаре. Мало кто сохранил бы после такого надлежащий товарный вид. Этот по крайней мере в обморок грохнуться не пытался, чем заслужил некоторое моё уважение. Только щурился на солнце.