Шрифт:
И:
— Рада знакомству, ваше высочество!
Глава 21
Братья и сестры
Борис заложил книгу пёстрой закладкой и отложил её на край кровати. Улыбнулся:
— Здравствуйте. Константин Александрович, Надежда Александровна… Забавно: у нас одно и то же отчество. Может показаться, как будто мы — братья и сёстры. Это было бы неплохо. Я, по крайней мере, был бы рад таким брату и сестре. Анна слишком похожа на меня, и нам порой скучно друг с другом.
—…мне не бывает с тобой скучно… — возразила великая княжна.
— Ты просто никогда не бываешь по-настоящему со мной, — отмахнулся Борис. — Всегда витаешь где-то в своих мирах. Кстати говоря, я полистал одну из этих твоих «Космических принцесс» — редкостная дрянь! Оскорбление разума.
—…эти книги написаны не для разума…
— Верно, они написаны исключительно для базовых инстинктов. Только вот когда ты всю жизнь балансируешь на грани смерти, охота щекотать себе нервы отчего-то пропадает.
Пока они разговаривали, как будто полностью забыв о нашем с Надей присутствии, мы подошли к кровати. Переглянулись.
Я поставил глушилку и посмотрел на Бориса — который тут же осекся на середине фразы. Как будто глушилка заглушила и его.
— Не знаю, смогу ли, — мгновенно изменившись в лице, виновато пробормотал он. — Я пробовал ходить по комнате. Результат — неважный, увы…
— Ничего. Мы вас поддержим, — сказал я. — Для этого нас тут — двое.
— Ну тогда — вперёд, — кивнул Борис.
— Уверены, ваше высочество? — спросил я.
— Ах, Константин Александрович… — Борис вздохнул. — Я чувствую себя столетним старцем в темнице. Поверьте, мне нечего терять. По крайней мере, хоть перед смертью будет весело.
Жалостливая Надя всхлипнула. Я строго посмотрел на неё и сказал:
— Работаем.
Борис откинул одеяло и встал. Он был одет в синюю шёлковую пижаму, расшитую золотыми райскими птицами. Покачнулся, но устоял на ногах.
Анна, покраснев, потянула за какой-то хитрый шнурок своего платья, и оно опало к её ногам. Под ним она была в такой же пижаме, как у Бориса. Сняв с себя очки, Анна нацепила их Борису на нос.
— Проклятье, теперь я ещё и слеп, ко всем моим достоинствам, — пробормотал цесаревич и посмотрел поверх очков.
Анна нырнула в кровать, по горло укрылась одеялом.
— Маскировка продержится часа четыре. А если не будешь вставать, то и все шесть, — сказала шёпотом Надя, сев рядом. — Ничего не бойся, Анна.
—…я всё помню, Надя…
Надо же. Они и впрямь сдружились.
Надя коснулась ладонями лица княжны, такого беззащитного без очков, и зажмурилась.
Лицо Анны исказилось, поплыло. Через две минуты перед нами в постели великого князя лежал великий князь.
— Потрясающе, — глядя на перевоплощенную сестру, сказал Борис. — Если бы мог — я бы поаплодировал. Никогда не видел этой магии вблизи. Восхищен вашим искусством, Надежда Александровна.
— В последнее время у меня чудесным образом повысился уровень, — сказала гордая Надя. — Теперь моя маскировка гораздо более устойчивая и качественная!
Вдвоём мы помогли Борису натянуть платье.
— Пожалуй, в летописях не нужно будет об этом упоминать, — пробормотал он.
Я улыбнулся. Чувство юмора — это хороший знак. Спросил:
— Как себя чувствуешь?
— Как извращенец, которого в любой момент могут застать одетым в платье сестры, — честно сказал Борис. — Если бы я был на месте отца, я бы позвал палача. Для всех, кто присутствует в этой комнате.
— Справедливо, — кивнул я. — Надя — вторая часть!
Надя встала и с видимой робостью коснулась щёк великого князя. В этот раз трансформация протекла гораздо быстрее. Я с любопытством опустил взгляд туда, куда мне бы не полагалось его опускать и увидел, как надулся лиф платья. Есть у меня вопросы к этой магии… Много вопросов. Но лучше их пока отложить.
— Ну… по крайней мере, теперь можно будет обойтись без палача, — сказал Борис, несколько секунд прислушиваясь к новым ощущениям.
Говорил он голосом Анны.
Анна по совету Нади выбрала для этой вылазки удобные туфли без каблука, и пока Борис неуклюже их надевал, я прищурился, тестируя свою способность, воспитанную Кристиной. Надя была чертовски права: её маскировка стала сильнее. Мне пришлось потрудиться, чтобы увидеть вместо Анны — Бориса.
— Снимаю глушилку, — предупредил я. — Молчание уже становится подозрительным. Все всё помнят?