Что это? Ничего не значащая деталь, случайность, или же — начало конца?..

— Я бы не рассматривал в качестве выхода бегство, — сказал я как можно спокойнее. — К тому же, вместе со своей семьёй вы возьмёте немало приближенных. А я полагаю, что анонимщик входит в их круг.

Долгий и тяжёлый взгляд императора я выдержал.

— Вы тоже пришли к такому выводу, — прошептал он.

Я вступил на очень опасный путь. Вполне возможно, что из этого кабинета живым я уже не выйду. Если Витман прав в своих предположениях, если хоть на секунду допустить, что император сам стоит за всем этим…

— Полагаю, подбросить анонимное письмо лично вам — не самая простая задача, — сказал я. — И человек со стороны этого сделать не сможет. Нет, это должен быть кто-то, кого хорошо знают во дворце, для кого не существует закрытых дверей. Кто-то, кто жил здесь годами, сплетая сеть вокруг вас.

— И это может быть кто угодно, — с горечью сказал император. — Любой лакей, любая служанка. Или — командир гвардии? Или, чего уж мелочиться! Императрица?

Я притворился, что не расслышал сарказма.

— Насколько я понимаю ситуацию, это мужчина.

— Ну, хоть что-то, — выдохнул император. — Думаю, вы также понимаете, что я решил пойти по второму пути: искать. Командир моей гвардии категорически не одобряет подобного решения. Вернее, он разделяет идею, что злоумышленника нужно искать, но для того, чтобы выиграть время, предпочёл бы вас устранить.

— Логично, — пожал я плечами. — Только вот если за столько лет этого злоумышленника не нашли — вряд ли ещё один выигрыш по времени сильно поможет. К тому же я сомневаюсь, что великий князь полностью поправится после моей смерти. Шантаж — очень удобный рычаг давления. А моя смерть — явно не главная цель мсье Локонте.

— Мсье… Локонте? — удивился император.

— Так он представился однажды, — поморщился я. — Разумеется, это — не его настоящее имя, но надо же как-то его называть.

— Действительно, — пробормотал император, как будто что-то вспоминая. — Итак… Я пригласил вас, чтобы сказать: у нас неделя. Неделя, чтобы найти этого человека. Я подпишу специальную бумагу, согласно которой у вас будут развязаны руки. Любая служба, любой человек окажут вам содействие, не задавая вопросов. Для вас не будет ни одной закрытой двери в Российской Империи.

— Благодарю, это мне поможет, — сказал я. — Как сейчас самочувствие вашего сына?

— Как ни странно — лучше, — выдохнул император. — Вчера Борис нежданно пошёл на поправку. Настолько, что даже встал на ноги.

— Очень хорошо, — пробормотал я. — А смогу ли я увидеться с Анной Александровной?

— Сможете, — сказал император с удивлением на лице. — А для чего это вам? Неужели вы подозреваете…

— Ваше величество, — сказал я. — Вы только что сказали, что каждый человек в Российской Империи окажет мне содействие, не задавая вопросов. Сейчас я прошу о содействии вас. Мне нужно поговорить с Анной Александровной.

Император сел за стол, вытянул из карандашницы карандаш и в задумчивости постучал им по столу.

— Анна Александровна сейчас не расположена принимать…

Я вспомнил все наши подозрения, и по спине пробежал холодок. Значит, её действительно сейчас охраняют изо всех сил.

— Мы с Анной Александровной уже находились тет-а-тет, — напомнил я. — И если бы я хотел ей навредить…

— Я не оскорбляю вас подозрениями, — холодно оборвал меня император. — И от своих слов, разумеется, не отказываюсь. Если это действительно необходимо, вы увидитесь с моей дочерью сейчас же.

— Благодарю, ваше величество, — склонил я голову.

Император молча встал, обошёл стол и направился к двери.

Для разговора с великой княжной мне пришлось выйти в парк. Очевидно, несмотря на доверие, император не хотел лишний раз светить, где прячут его дочь. Или же были ещё какие-то причины.

Иллюзий я не строил. Даже в страшном сне не смог бы допустить, что нас оставят наедине без пригляда. Когда Анна, в сопровождении двух фрейлин, подошла к скамейке, я встал и поклонился, одновременно повернув руку — жест, облегчающий постановку глушилки.

Фрейлины замерли на почтительном расстоянии.

—…здравствуйте, Константин Александрович… — отрешённо сказала Анна.

С нашей последней встречи она совсем не изменилась. Казалось, мы расстались буквально вчера. Всё та же зажатая девушка с потупленным взором, держащая в руках книгу — будто щит от враждебного и непонятного мира.

— «Космическая принцесса»? — спросил я с улыбкой.

Анна вздрогнула, посмотрела на книгу и тоже робко улыбнулась.

—…нет……это Шекспир, пьесы…