Складываю руки на груди и увожу взгляд на окно. Не вижу ничего, кроме туманной дымки, которая застилает глаза. Не знаю, что думает обо всем мною сказанном Маршал, но мне тошно от быстрой исповеди. Сердце клокочет, словно через него навылет пролетела пуля. Я начинаю жалеть о произнесенных словах, только их уже не вернешь, да и все, что я, как скоростной поезд, вывалила на Антона, правда. Я ТАК чувствую. У меня в груди свербит от обиды и боли, а еще страха, что та ситуация повторится. Я, конечно, уже старше и могу постоять за себя, но от одной мысли о маминых закидонах внутренности сжимаются до микроскопических размеров, и в голове гудит.

— Ты как? — вдруг спрашивает Антон. Я же замираю с открытым ртом, потому что ожидала всякого, но не таких вопросов.

— Мне стыдно, — решаюсь вновь посмотреть на него. Маршал хмурится, изучая мое лицо, на котором наверняка выражены все краски эмоций.

— Почему? Разве ты сделала что-то плохое?

— Нет. Наверное… За нее стыдно. За ситуацию. За то, что ты увидел.

— Перестань, Лиза, — Антон кривится и качает головой, — ты видела, что я сотворил и не приняла за психа, хотя мой отец именно так меня называет, когда я… Ну… Теряю контроль над собой. Но одно могу сказать точно, — одноклассник шумно сглатывает, — я бы твою мать на куски разорвал за то, что она с тобой сделала.

Не нахожу ответа на его реплику и выдавливаю из себя скупую улыбку. Плечи опускаются, ведь напряжение, в котором я пребывала постепенно спадает. Я еще некоторое время смотрю на Антона и понимаю, что он не считает меня больной или неадекватной. Коннект взаимный, и от осознания этого факта по грудной клетке разливается живительное тепло. Теперь мне совсем не хочется возвращаться в квартиру к Жанне, которая оборвала телефон своим навязчивыми звонками. Я отключаю звук и провожу с Антоном еще около двух часов, после чего мы покидаем уютное кафе и едем на автобусе до дома. Там нам приходится разойтись в разные стороны, хотя очень не хочется. С Антоном мне спокойнее. Я будто на своем месте, когда он рядом. В полном душевном раздрае вхожу в квартиру и тихо прикрываю за собой дверь.

— Лиза, где ты была?! Почему на звонки не отвечала?! — Жанна вылетает в коридор внезапно, словно поджидала меня за углом. Я даже вздрагиваю от ее столь эффектно пугающего появления.

— Прогулялась после уроков.

— Прогулялась? — Жанна поджимает губы и качает головой, пока я разуваюсь. — Лиза, так больше не может продолжаться.

— Что не может продолжаться?

— Мы должны поговорить.

— О чем?

— О том, как жить дальше. Я больше так не могу…

— Я изо всех сил стараюсь изменить нашу жизнь к лучшему, начать с чистого листа и не валяться в прошлом, как в грязи, но ты даже мизерного шанса мне не оставляешь, — на эмоционально высоких нотах произносит Жанна. Она некоторое время смотрит мне в глаза и чего-то ждет. Вижу по нервным движениям, что мама пребывает в ожидании, теребит край кофты пальцами и качает головой, не получив от меня никакой реакции.

Я не равнодушна, но сейчас после того, что произошло в гимназии, не могу адекватно разговаривать с ней. Мне хочется кричать и обвинять ее во всем, потому что ОНА действительно виновата. Именно Жанна стала источником моих страхов и той жуткой паники, которая охватывает все тело, стоит мне оказаться в темном помещении. Даже в этот момент сердце усерднее перекачивает кровь и пускает жар по организму, словно я нахожусь в тесном пространстве, не имеющем выхода. Замкнутый круг сжимается сильнее, и я увожу взгляд в пол, чтобы не наблюдать за муками Жанны Павловны. Показные они или настоящие не важно. Я не хочу принимать ее страдания близко к сердцу. Это все пустое. Иначе она бы не потерялась на несколько лет.

— Тебе не нравится гимназия, я, квартира… Как тебе угодить? Лиза?

Она отходит от меня, поворачиваясь спиной, и скрещивает руки на груди. Напряжение между нами усиливается слишком быстро. Мне даже дышать становится трудно от обиды, которая поднимает с глубин души.

— Ты не спрашивала меня, хочу ли я переезжать и жить с тобой. Ты поступила так, как ТЫ хотела. Чего тогда ждешь от меня?

Жанна резко поворачивается ко мне и поджимает дрожащие губы. В полумраке коридора выглядит жутко, особенно ее глаза. Взгляд безумно напоминает тот… из прошлого…

— Ты думаешь, я жила в раю все это время? — мама прищуривается. — Нет, Лиза. Я не жила в раю. Я постоянно думала о тебе и поэтому не приезжала. Ради твоего же блага.

— И что изменилось?

— Все. Я забрала тебя, когда смогла.

— Это всего лишь оправдание, — я делаю шаг к своей комнате, но Жанна перекрывает мне путь. — Я не понимаю, зачем тебе это.

— Что ЭТО?

— Я. Ты прекрасно жила одна. Картины рисовала, а у меня был свой дом, друзья и…

— Лиза, ты не знаешь, о чем говоришь.

— Так объясни мне! Объясни, как можно было уехать и даже не попрощаться со мной?! Ты ни разу не вспомнила про меня! Ни одного звонка не сделала! НИ ОДНОГО! Явилась через пять лет и ждешь от меня любви! Ты серьезно?! Ты не знаешь, что я пережила, пока жила с Хромскими! Хочешь послушать? Слушай! Дядя Серёжа каждые выходные напивался и устраивал разнос. Тётя Лена заботилась лишь о Вадиме, который то курил, то пил, то в ментовку попадал из-за драк. Я была сама по себе, ясно?! Я работала, чтобы накопить на курсы, о которых мечтала! Без тебя! Одна!