— Независимо от моего желания? Нет, Холлингсби, я отказываюсь от этой высокой чести. Поверенный в удивлении моргнул:

— Вы хотя бы отдаете себе отчет, от чего вы отказываетесь? Огромное поместье, земли, богатство герцога, его связи.

— А мне плевать на все это.

— Но предсмертное желание герцога…

— Желание герцога?! — вспыхнул Пирс. — А как насчет желаний моей матери, моих собственных желаний, черт подери! Он обрек нас на жизнь в этой преисподней, не спрашивая о наших желаниях, а теперь, когда моя мать в могиле, он соизволил признать меня своим сыном. Теперь, когда он и сам уже умер и никакой скандал ему не грозит, я должен с гордостью принять его титул только потому, что он пожелал этого? — Пирс в гневе пнул кресло. — Мое желание — чтобы этот негодяй вечно горел в аду, и если справедливость действительно существует, то оно уже исполнилось. Всего хорошего, Холлингсби!

— Это еще не все, — сказал адвокат невозмутимо. Пирс обернулся:

— Еще один бастард?

— Я не закончил перечень условий, о которых говорил.

— Какие еще условия? Я отказываюсь от титула.

— Пожалуйста, успокойтесь, мистер Торнтон. Мой долг состоит в том, чтобы передать вам волю умершего. Право выбора, естественно, Остается за вами.

Пирс несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, вернулся и сел.

— Хорошо, Холлингсби, я выслушаю до конца этот бред.

— Спасибо. — Перевернув страницу, поверенный поправил очки. — В приложении к завещанию оговаривается следующее: прежде чем вступить в полное, законное и окончательное владение всем наследством, вам надлежит выполнить два условия. Первое: вы должны не только признать себя герцогом Макхэмом, но в течение двух лет вы

обязаны заботиться о слугах, вести все дела с надлежащим

усердием.

— Понятно. А второе условие?

— Второе. За этот срок вы обязаны жениться и произвести на свет законного наследника.

— Иными словами, это не должен быть ублюдок вроде меня? — уточнил Пирс.

— Совершенно верно.

— Скажите-ка мне, Холлингсби, — спросил Пирс насмешливо, — что, если моя герцогиня окажется такой же неплодовитой, как жена Фрэнсиса Эшфорда? Или, например, она окажется вовсе бесплодной? А что, если, упаси Господь, она родит дочь вместо сына? Как быть, черт подери, если я сам буду неспособен произвести наследника? Вы ведь знаете, такое бывает. Как тогда?

— Герцог предусмотрел и эту возможность. Во время моего последнего визита к нему он вручил мне запечатанный конверт, который я храню в сейфе. Он подлежит вскрытию спустя два года после того, как вы признаете себя герцогом Макхэмом со всеми вытекающими из этого последствиями и если по истечении этого срока у вас все еще не будет наследника.

— А если я полностью выполню условия?

— Тогда вы становитесь полноправным наследником.

— Предусмотрительный у меня папочка, не правда ли?

— И последнее. На время испытательного двухлетнего срока вам полагается еженедельное содержание в размере десяти тысяч фунтов.

— Какая щедрость!

— По истечении двухлетнего периода с соблюдением всех условий вы вольны либо вернуться к прежней жизни, либо остаться герцогом, но в любом случае вы становитесь обладателем всех средств покойного герцога, а ваш сын наследует титул герцога Макхэма.

— Счастливый парень.

— Весьма, — согласился Холлингсби, тактично игнорируя сарказм Пирса.

— Каково же состояние?

— Простите?

— Хотелось бы поточнер узнать, чего была лишена моя мать.

— Приблизительно около двадцати миллионов фунтов.

— Черт! — Пирс обхватил голову руками. — Если бы негодяй был жив, я убил бы его своими руками!

— Вероятно, после того, что вы услышали, вы измените свое решение?

— Нет! — Пирс вскочил и направился к двери. — Разорвите это проклятое завещание в клочья! Я не возьму ни единого шиллинга из рук убийцы моей матери!

— Подумайте о…

— Слишком поздно! Уже тридцать лет как поздно!

Пирс потерял всякое представление о том, сколько времени прошло с того момента, как он выбежал из конторы Холлингсби, нанял кеб и стал бесцельно кружить по узким улочкам Лондона. Остановившись только на минуточку, чтобы купить бутылку виски, он забился в самый угол экипажа.

Подумать только, он — герцог, ну разве что не король, К черту, к черту Макхэма, к черту его титул и его трижды проклятые деньги!

Сделав глоток виски, Пирс постарался успокоиться. Итак, герцог Макхэм — его отец. Ну что же, асе совпадает: рассказы матери, необъяснимые визиты герцога в работный дом. В конце концов, почему он так разволновался? Ведь он знал, что его отец знатный человек. Да, но теперь он узнал, кто именно это был — Фрэнсис Эшфорд. И мгновенно в памяти всплыли черты лица этого человека.' Черт, да он и похож на него как две капли воды. Ну и что? Дьявольщина! Как этот негодяй вообще осмелился требовать, чтобы он наследовал его имя?