И тут же смущённо умолк. Раз он теперь с нурманами – так он, наверно, уже не кривич?

А потом вспомнил, что прибежал к Харальду не о богах спорить, и совсем расстроился.

Понял: не станет хёвдинг биться непонятно за что, непонятно с кем. И вообще, может, Харальд прав, а не Радим? С чего он взял, что это Ольга здесь, в Изборске? А даже если и она, то в беде ли? А даже если и в беде, ему какое дело? Он её уже спасал, а она его бросила. Может, хватит?

Он вспомнил, как они с Ольгой вместе от разбойников сбежали… И как опустело в груди, когда лодья скрылась за излучиной…

– Не поможете? – спросил он без надежды.

Харальд покачал головой:

– Не наше это дело, Волчонок. Хотя… сам – можешь. Разрешаю.

Радим удивился. Зачем это разрешение? А потом сообразил: он же теперь в хирде. Значит, против воли Харальда ничего делать не должен. Сказал бы Харальд «забудь» – и пришлось бы забыть. Или уйти из хирда. Вот это был бы всем выборам выбор!

– Благодарю, Харальд-хёвдинг! – Радим поклонился. – Можно мне идти?

– Иди, – разрешил нурманский вождь.

И Радим ушёл. Вернее, убежал. Потому что уже темнело. Надо было что-то делать. Радим, правда, не знал что. Но не впервой. Что-нибудь придумает!

– Как бы не пришибли мальца, – озабоченно проговорил Анунд. – Если он ничего не напутал, то сам не справится.

– Он не напутал, – перебил его Гуннар. – Я этого беловолосого лата встречал здесь, в Изборске. Ульфхеднар [25] он. Волкоголовый.

– Точно ульфхеднар? – ещё больше обеспокоился Анунд. – Ты не ошибся?

– Я – нет, – Гуннар Волчья Шкура широко ухмыльнулся.

– Ну да, ты же… – Анунд смутился. – Я подумал…

– А ты не думай, – Гуннар звонко хлопнул Набей Брюхо по этому самому брюху. – Харальд, ты воистину был провидцем, когда взял мальчонку в хирд.

– Я такой, – Харальд подмигнул.

– Это вы о чём сейчас? – спросил Флоси.

– Ты Волчонка слушал? – спросил Гуннар.

– Ага, – кивнул Флоси. – Как по мне, я б ему пособил. Мелкий он, но храбрец. Я сам, когда мальцом был, в любую драку лез – лишь бы весело! А прибьёт его этот ульфхеднар, нам потом всё равно мстить. Разве нет?

Харальд только сокрушённо покачал головой.

– Зато наш Флоси с мечом хорош, – оправдал Простака Гуннар. – И весло вращает – залюбуешься.

– Если честно, я тоже не понял, – подал голос Гнуп Правый.

– Это потому, что ты тупица, братец, – потрепал его по макушке Левый. – Капище!

– Что капище? – Правый сбросил его руку.

– Да капище же! – засмеялся Левый.

– Тайное! – подхватил Гуннар.

– Золото! – поддержал Левый.

– Может, и нет там золота… – усомнился Флоси.

– Нет золота на капище?

– Малец сказал…

– Простак, ты и впрямь простак, – Гуннар расстегнул пояс, чтобы надеть стёганый поддоспешник. – Лат-ульфхеднар, да ещё и вождь… И он, по-твоему, здесь ради простой бронзы?

Уже стемнело, когда Радим вернулся на священную гору.

Он пошёл один. Разок ему пришлось поспешно укрыться, потому что навстречу, в город, двигался большой конный отряд. Лунный отсвет играл на шлемах всадников. Воины. Причём грозные воины. Варяги, нурманы или ещё кто – не разглядеть. Тем более, что Радим больше слушал, чем смотрел. Сидел в кустах тише мыши. Знал – настоящий воин чувствует, когда на него смотрят. Если заметят, ничего хорошего Радима не ждёт. Но опасался он не за себя. Пропадёт он – Ольгу уже никто не спасёт.

Не заметили. Топот копыт ещё не стих, когда Радим выбрался на дорогу и припустил со всех ног. Столько времени просидел в кустах – надо навёрстывать.

Звук льющейся воды Радим услышал ещё издали. А потом и увидел. Луна сияла вовсю. Струи родниковые серебрила. От этого гора не казалась такой уж страшной, и подниматься по тропе было легко и весело. Карабкался вверх Радим, и внутри всё пело. Он чувствовал себя настоящим воином – быстрым, опасным. Ножны меча тяжелили пояс с одной стороны. Налуч с луком – с другой. «А ведь ещё совсем недавно я был просто мальчишка, которому даже обычный смерд-ополченец казался грозным воителем, – думал он на ходу. – Не так уж много времени прошло, а как всё переменилось. Вроде и силёнок особо не прибавилось, и роста… а вот я теперь какой! Спасибо нурманам!»

Услышь кто сейчас мысли Радима, посмеялся бы. Не понимал паренёк, что похож он сейчас на лайку, что храбро бросается на кабана, зная, что рядом хозяин с рогатиной.

Но не обманывай себя Радим – не рискнул бы сейчас лезть к чужому капищу. Побоялся бы. И правильно…

Ворота капища по ночному времени были на запоре, но помехой не стали. Радим размотал припасённую верёвку, сварганил петлю и набросил на зубец частокола.

Вскарабкался, прислушался. Помнил, что на капище пёс имеется, а может, даже и не один.