– Не отпущу! – закричала она. – Теперь точно не отпущу!

Радим виновато пожал плечами.

– Мы здесь ещё три дня, – сказал Харальд.

И нурманы ушли. Зато к ним подошёл Вардиг. Глянул сверху вниз.

– Непутевая ты, – с укором сказал он дочери. – Хоть цела?

– Вот он спас, – Ольга крепко держала Радима за руку. – Уже второй раз!

– Ты, значит, нурманов привёл? – спросил князь.

– Я, – кивнул Радим. Это вроде и неправда, – но не совсем. – Я теперь с нурманами…

И осёкся. Он ведь всё ещё хирдман Харальда? Или уже нет?

Вардиг пропустил меж пальцев толстый рыжеватый ус, поглядел задумчиво:

– Слыхал от неё, что ты пропал, – князь кивнул на Ольгу. – Нашла, значит.

– Нет, – вскинул голову Радим. – Это я её нашёл!

– Добро. С тобой – позже.

Князь выпустил ус, отвернулся.

– Мёртвых в реку, живых – в Труворово городище! – приказал он. – Обшарить здесь всё! Башила, ты старший!

И заметил себе под нос:

– Удачная сегодня ночь. Вороги побиты, а наши все целы.

– Не все, – хмуро ответил Башила. – Там Бразда нашли…

Нурманы Харальда неторопливо спускались с горы. Первый и последний несли факелы. За первым факелоносцем шёл Харальд.

– Попусту сходили, – буркнул хёвдинг. – Только и радости, что целы все.

– Зато повеселились, – возразил Гуннар Волчья Шкура.

Голос у него был довольный, но слабый. И сам он был слаб: ковылял, опираясь на плечо одного из товарищей.

– А Волчонок? – спросил Гнуп. – Он ведь ушёл от нас! Как княжну синеглазую увидел…

– Волчонок наш, – уверенно ответил Гуннар. – Вернётся. На что поспорим?

Гнуп задумался. Покосился на хёвдинга, но тот ничего не сказал, лишь ухмыльнулся.

– Теперь не узнаем, была ли та чаша на жертвеннике золотая или нет, – раздался голос Флоси. – Я с Правым поспорил на три монеты, что золотая. Теперь он мне точно монеты не отдаст…

– А я думаю, что отдаст, – догнавший их Анунд хитро улыбнулся.

– Даже и не собираюсь! – возмутился Правый. – С чего бы?

– А вот с этого! – Анунд откидывает плащ.

Отблеск факела отразился от жёлтого донышка золотой жертвенной чаши.