Даже в полном составе, Ханцрин, как и все Дома в городе, кроме, возможно, одного или двух, не мог долго противостоять нападению Дома Бэнр, а с участием Богохульников и того меньше.

И еще меньше, когда Ивоннель Бэнр, самая могущественная дроу в Мензоберранзане в это время, возглавляла атаку.

Первая жрица Чарри ворвалась в зал для аудиенций своей матери и обнаружила Мать Шакти в компании патрона Барага и некоторых других.

– Они прорвались в главные залы! – сказала она им.

– Они уже повсюду, – сказал старший сын Ксев Ханцрин, который служил Главным Магом Дома.

– Что это за безумие? – спросила Чарри. – Кто посмел?

– Бэнры, – ответила ей Мать Шакти, и она вздохнула от страха. – Бэнры и их союзники, грязные Богохульники. Мы должны бежать в туннели.

Суматоха в коридоре позади Чарри привлекла внимание всех – в двери, спотыкаясь, ввалился окровавленный Мастер Оружия Кептус Ханцрин.

– Они уничтожают наши войска, бегущие из Донигартена, – закричал он.

– Бегущие из Донигартена? – недоверчиво спросила Шакти.

– Остров Рофов пал, – сказал Кептус. – До'Урдены и их волшебники.

– Запечатай пол, – приказала Шакти своему Мастеру Оружия и, обращаясь к Ксеву, добавила:

– Подготовь врата в Паутину Ллос и Дом Меларн.

Он кивнул, и Кептус бросился обратно в зал – почти. Ибо как только он переступил порог зала для аудиенций, в воздухе над ним появились четыре металлические пластины и, словно на невидимых шарнирах, опустились на него со всех сторон, смыкаясь край к краю, образовали вокруг него нечто похожее на гроб.

Он слегка подпрыгнул в воздухе, затем снова опустился на один конец и медленно накренился. Все наблюдали за происходящим в шоке, пока тишина не была нарушена грохотом гроба об пол.

В комнату вошла Ивоннель Бэнр.

– Будь благоразумна, Мать Шакти, – сказала она. Минолин Фей, Энджрел Бэнр, Воселли и другие воины-богохульники рассредоточились внутри комнаты вокруг нее.

– Ты смеешь? – возразила Шакти.

– Не мы начали войну, Мать, и ты это знаешь, – сказала Ивоннель таким сдержанным и уверенным тоном, что в ее словах прозвучала самая ужасная угроза. – Взять их, всех, – приказала она своим войскам. – Заберите их оружие, компоненты заклинаний, и, если кто-нибудь заговорит не в ответ или чтобы произнести заклинание, заберите им язык.

– Город выступит против тебя! – предупредила Шакти.

В ответ Ивоннель прижала палец к поджатым губам.

– Мы можем обсудить это позже, Мать Шакти, и когда мы это сделаем, я бы очень хотела, чтобы ты была способна отвечать не только ворчанием.

Воселли подошла и с пугающей легкостью выдернула Шакти из кресла, а когда Ксев Ханцрин попытался вмешаться, потянувшись за палочкой, она ударила его по лицу наотмашь тыльной стороной руки, отчего он упал на пол, корчась и стоная.

Прежде чем он смог прийти в себя, меч Дайниннэ оказался у его носа.

– Эта идет со мной, – сказала Ивоннель Энджрелу, указывая на Чарри. – Я всегда считала тебя разумной, жрица. Не разочаруй меня сейчас.

– Хорошая победа, – сказал Энджрел, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Только хорошее начало, – сказала ему Ивоннель. – Отправь рабов Ханцринов и всех их простых дроу в Дом Бэнр. Оставь здесь только аристократов, с достаточным количеством охраны, чтобы быстро убить их и сбежать, если последует контратака.

– Мы остаемся?

– Мы остаемся, – ответила она. – Это была не такая уж большая битва. Ты готов к еще одной?

– Сегодня?

– Мы идем навестить союзника, открыто и с обнаженным оружием, – сказала ему Ивоннель.

– Дом Фей-Бранч, – согласилась Минолин Фей.

Ивоннель повернулась к Шакти, которая дерзко стояла на конце короткого копья Воселли.

– Если твоя дорогая подруга убила мою бабушку, тогда ожидай, что Дом Ханцрин прекратит свое существование, – сказала Ивоннель.

– Моя подруга? – Шакти осмелилась возразить. – Дом Ханцрин...

– Заткнись, – потребовала Ивоннель и указала на Воселли, которая подтолкнула Мать. – Ты пытаешься пройти по тонкой линии, улыбаясь направо и налево, Мать Шакти, но я вижу тебя такой, какая ты есть.

Ивоннель незаметно использовала магию, сделавший ее взгляд таким напряженным, что он казался выходил за рамки смертного, заставляя присутствующих в комнате видеть ее так, как будто она каким-то образом выросла, стала могущественной и ужасной, и даже освещение вокруг нее, казалось, изменилось, выделяя ее одну. Ее белые волосы развевались от невесомых дуновений ветра, и она поднялась с пола, раскинув руки, представив себя в этот момент почти богоподобной – настолько, что даже у Воселли, которая тысячелетиями служила у алтаря Бездны жестокой Леди Ллос, отвисла челюсть.