Нет, ее жизнь, какой она ее знала, закончилась, вероятно, навсегда. На много-много лет, по крайней мере.

Аззудонна легла на спину, подняла голову и несколько раз в отчаянии ударила ею по подушкам.

«Выбрось все это, –сказала она себе. –Выплесни свой гнев и разочарование в эту подушку здесь и сейчас и покончи с этим».

Ей придется смириться с реальностью.

Чем быстрее, тем лучше.

Если ей суждено снова обрести счастье, надежду, саму жизнь, то только в этой новой реальности.

Она подумала о Галате и Эмилиане, Весси и Илине и всех остальных.

– Бьянкорсо, – прошептала она великое горько-сладкое имя.

Бьянкорсо был центром ее жизни. Многие годы были потрачены на подготовку к великому испытанию под названием Каззкальци.

Радость всей ее жизни, Каззкальци! Радость ее жизни, ее друзей! Радость ее жизни, Каллида!

Ее любовники!

И Закнафейн, мужчина, к которому она чувствовала что-то большее... Даже Закнафейн потерян для нее.

И, вероятно, мертв. Нет, если быть честной с собой, почти наверняка мертв.

Она почувствовала, как по щекам катятся слезы. Она поняла, что тяжесть потери нелегко отрицать, как бы ни пыталась подавить рыдания.

– Ее зовут Аззудонна, – повторила Даб'ней Пенелопе и остальным в коридоре. – Она не сказала, откуда она и не сказала, как сюда попала. Честно говоря, я не уверена, что она действительно это знает.

– Ты уверена, что она не из Бреган Д'эрт?

– Нет, и более того, я верю, что она не из Мензоберранзана. Ее акцент, диалект, даже многие слова, которые использует... – Даб'ней покачала головой. – Я не знаю, откуда она, и не верю, что вообще понимает, как сюда попала.

– Этого не может быть, – ответила Пенелопа. – Чем больше я прокручиваю ситуацию в голове, тем больше убеждаюсь, что это была Гвенвивар. Я видела ее рядом с ней. Наши друзья в беде, я уверена, и она может быть единственной, кто может привести нас к ним.

– Ты не можешь знать наверняка, – сказала Даб'ней.

– Я уверена, – возразила Пенелопа.

– Король Бренор скоро будет здесь, – сказала Копетта, и ее слова прозвучали как угроза.

– Мы должны продолжать пытаться, – сказала Пенелопа, и, глядя прямо на Копетту, добавила:

– Аккуратно.

– Я не думаю, что она враг, – согласилась Даб'ней.

– Тогда что она скрывает? – проворчала дворфийка. – Должны ли мы узнать, что есть еще один город, похожий на Мензоберранзан? Тогда грядет война?

– Ты ничего об этом не знаешь, и я не думаю, что она вообще что-то скрывает на данный момент, – ответила Даб’ней.

– Она плачет, – сказал Доуэлл Гарпелл, который приложил ухо к двери.

Даб'ней шла первая, Пенелопа чуть позади. Она снова постучала и толкнула дверь, уловив последнее покачивание головы Аззудонны – физическое и мысленное отстранение, как поняли она и Пенелопа, поскольку выражение лица незнакомки сменилось на твердое и решительное.

Пенелопа начала произносить заклинание, но остановилась, когда глаза Аззудонны расширились от явного трепета.

– Скажи ей, что это еще одно заклинание, чтобы мы могли понимать друг друга, – проинструктировала Пенелопа Даб'ней, которая перевела.

Аззудонна долгое время просто смотрела на Пенелопу, и волшебница Гарпелл поняла, что она оценивает ее, пытаясь понять, может ли она доверять Пенелопе или нет. Через некоторое время она резко покачала головой и заговорила на языке дроу с Даб'ней.

– В данный момент ей нечего сказать, и она хочет знать, где находится, – перевела Даб'ней.

Пенелопа все равно подумала о том, чтобы наложить свое заклинание. Возможно, более навязчивым и менее гостеприимным подходом у них получилось бы вытянуть несколько ответов. Однако отошла от Аззудонны, потому что сейчас она представляла собой поистине жалкое зрелище. Хрупкая, изможденная, явно ослабевшая от жестокой раны, вдобавок вероятно, у нее кружилась голова от удара головой.

– Просто спроси ее о Кэтти-бри, – сказала Пенелопа Даб'ней. – И почему она была с Гвенвивар.

– Ты уверена, что это была Гвенвивар? – спросила Даб'ней.

Первой реакцией Пенелопы было недоверие, но, обдумав вопрос, она вынуждена была признать, что слышала только рычание большой кошки и видела, как пантера превратилась в туман, а затем в ничто, что было типично для уходящей Гвен.

Действительно ли она становилась более уверенной, или ей просто лучше удавалось убедить саму себя?

Была ли Гвенвивар уникальной?

– Просто спроси ее, – решила Пенелопа, и Даб'ней так и сделала.