Аззудонна лишь слегка подала знаки понимания в ответ, ее глаза чуть расширились, а рот чуть приоткрылся, словно собираясь наконец ответить. Но по какой-то причине остановилась, и женщина просто пожала плечами – затем сильно поморщилась от усилия поднять плечо – и повернула голову в сторону, отводя взгляд от своих хозяев.

Даб'ней спросила снова, более настойчиво, но Аззудонна только покачала головой и даже не оглянулась на двух других женщин.

Даб'ней потянулась к ней, но Пенелопа схватила ее за руку и удержала.

– Она напугана, – сказала Пенелопа. – Просто скажите ей, что она не может уйти, что ее комната хорошо охраняется, но здесь она в безопасности и должна расслабиться и вылечиться.

Даб'ней вздохнула.

– Она знает гораздо больше, – тихо ответила она Пенелопе. – Там пропала не только Кэтти-бри. Если это действительно Гвен привела ее сюда, у наших друзей, скорее всего, проблемы. Твои опасения вполне обоснованны и, несомненно, я разделяю их.

– Я в курсе. И мы получим наши ответы, – пообещала Пенелопа. – Просто дай ей отдохнуть и привести в порядок мысли. Она увидит, что мы не собираемся причинять ей вред, и, надеюсь, научится доверять нам.

Даб'ней была настроена явно скептически. Но она передала заверения Аззудонне, и группа оставила таинственную дроу в покое, но оставила дверь комнаты открытой, поставив троих охранников стоять на страже снаружи.

– Похитители, – прошептала Аззудонна.

С самого начала сложившейся дилеммы Джарлакс решил, что должен игнорировать тревожные опасения относительно своих друзей. Он уже в который раз напомнил себе, что они либо уже мертвы, либо, что более вероятно – и более обнадеживающе – заключены в тот же ледяной стазис, который, как они обнаружили, произошел с теми, кто пришел сюда до них. Снова и снова он прокручивал в голове образ женщины-эвендроу и орка, которых они освободили из курганов, все еще живых после месяцев пребывания в ледяном коконе. Слабых, но живых.

Его друзья живы. Снова и снова повторял он, пытаясь заставить себя верить в это.

Но он не мог знать наверняка. В чем он был уверен, так это в том, что время было его единственным союзником, что только терпение может спасти его из этого места, полного ужасных монстров. По крайне мере, с волшебными сапогами ему было достаточно тепло, чтобы выжить. А сумка для хранения снабжала едой и удобной постелью.

Но мрачное одиночество сказывалось на нем, и маленькая каморка на дне волшебной норы начала дурно пахнуть.

– Нужно будет попросить Громфа создать здесь отсек для хранения, – прошептал он, и испугался звука собственного голоса. Он понял, что в впервые что-то произнес за много часов – вероятно, за пару дней.

Значит, здесь происходила битва его чувств, и он уже проиграл ее! В темноте, холоде и абсолютной пустоте, его выживание зависело не только от наличия еды, воды и тепла, о нет. Его жизнь выходила далеко за рамки основных физических потребностей, и они не удовлетворялись.

Он должен рискнуть и проверить, опустела ли комната наверху. Надо выбираться прямо сейчас.

Он достал из сумки спальный мешок и свернул его в толстый цилиндр, затем опустился на колени и положил его на подушку. Щелчок правым запястьем призвал в руку магический кинжал.

Он глубоко вздохнул и протянул другую руку к шесту, на котором держался зонт. Но засомневался, стоит ли опускать его сейчас – вдруг сверху упадет кусок льда и раздавит его?

Даже когда он начал поиск другого пути, он мысленно представлял это. Возможно, ему удастся прорыть туннель из-под зонта, а затем подняться выше.

Джарлакс покачал головой, решив не думать слишком много.

Даже эта рациональная мысль промелькнула и улетела прочь, подавленная дурным предчувствием и ощущением явного ужаса, которые продолжали нарастать. Ибо ему все больше не терпелось выбраться из этого места – даже отчаянно, потому что теперь был уверен, что стены приближались к нему! – поэтому высвободил магию и немедленно убрал шест и веер.

Единственное, что на него упало ? это шляпа.

Он рассмеялся. Но не знал почему и не мог остановиться.

Он взял широкополую шляпу и отметил, что волшебное перо снова отрастает, хотя волшебная птица пока была недоступна. Начав надевать шляпу, он остановился и более внимательно изучил кончик отрастающего пера. Это был не совсем точный процесс – гигантская птица иногда становилась пригодной для использования всего через день после сражения, в то время как в других случаях требовалось целых четыре дня, чтобы перезарядить призывающий двеомер. Однако он был совершенно уверен, что пробыл в этой дыре по меньшей мере день.