Однако главным украшением «Уютных минуток» стала серия статей «Трущобы». Лето было на исходе, в Нью-Йорке ничего такого не происходило, и читатели заинтересовались раком на безрыбье. «Уютные минутки» расходились вовсю. Как и предрекал Псмит, изменение направления газеты заметно повысило ее тираж. Ежедневно на редакцию сыпался град писем от недоумевающих подписчиков с изъявлениями крайнего неудовольствия. Но как, потирая руки, заметил Билли Виндзор, деньги за подписку они уже внесли, а будут они читать газету или нет, это их личное дело. А тем временем появились многочисленные новые читатели, чье число непрерывно росло. Хлынул поток объявлений. Короче говоря, «Уютные минутки» вступили в эру процветания, доселе им неведомого.

— Молодая кровь, — небрежно сказал Псмит. — Молодая кровь. Вот в чем секрет. Газета должна идти в ногу со временем, или она безнадежно отстанет от конкурирующих изданий. Методы товарища Уилберфлосса, возможно, очень солидны, но слишком уж ограниченны и архаичны. Им не хватает перчика. Мы, молодое поколение, уверенно держим пальцы на пульсе читателей. Мы интуитивно отгадываем безмолвные пожелания публики. Мы знаем правила игры от альфы до омеги.

В этот момент вошел высокородный Малоней, держа в руке визитную карточку.

— Фрэнсис Паркер? — взяв ее, сказал Билли. — Я его не знаю.

— И я, — поддержал Псмит.

— У него шляпа трубой, — просветил их высокородный Малоней. — Костюмчик шикарный, а штиблеты так и блестят.

— Товарищ Паркер, — одобрительно сказал Псмит, — видимо, отдает себе отчет в важности посещения «Уютных минуток». Он облекся в праздничные одежды, справедливо полагая, что старая соломенная шляпа и мешковатые брюки для столь торжественного случая подходят мало. Он на верном пути. Дадим мы ему аудиенцию, товарищ Виндзор?

— Что ему нужно?

— Это, — ответил Псмит, — мы установим более точно после личной беседы. Товарищ Малоней, пригласите джентльмена войти. Мы можем уделить ему три минуты с четвертью.

Мопся удалился.

Мистер Фрэнсис Паркер оказался мужчиной в возрасте между двадцатью пятью и тридцатью пятью годами. У него было гладкое бритое лицо и кошачья походка. Как указал Мопся, он был облачен в сюртук с фалдами, брюки, бритвенная складка которых вызвала на губах Псмита одобрительную улыбку, и сверкающие ботинки из дорогой кожи. Перчатки и цилиндр у него в руке довершали внушительную картину.

Он бесшумно вошел в кабинет.

— Я хотел бы поговорить с редактором. Псмит грациозно указал на Билли.

— В этом блаженстве вам не отказано, — сказал он. — Перед вами товарищ Виндзор, краса и гордость Вайоминга. Он наш главный редактор. Сам же я — между прочим, я Псмит, — хотя и являюсь подчиненным, могу в какой-то мере претендовать на частичку этого титула. Формально я лишь заместитель главного редактора, но нас с товарищем Виндзором связывает такое глубокое взаимное уважение, что мы практически неразделимы. У нас нет тайн друг от друга. И вы можете обращаться к нам обоим в равной степени. Не присядете ли?

Он придвинул посетителю кресло, в которое тот опустился с бережностью, диктуемой безупречной складкой брюк. Несколько секунд царило молчание, пока он выискивал на столе место для цилиндра.

— Стиль этой газеты сильно изменился за последние недели, не так ли? — начал посетитель. — Должен оговорить, я никогда не был постоянным читателем «Уютных минуток» и могу ошибаться, но интерес к злободневным вопросам, это нечто новое, не правда ли?

— Вы совершенно правы, — отозвался Псмит. — Товарищ Виндзор, человек бурного и беспокойного темперамента, почувствовал, что перемены неминуемы, если «Уютные минутки» хотят возглавить общественное мнение. Методы товарища Уилберфлосса были по-своему хороши. Я ничего не могу поставить в упрек товарищу Уилберфлоссу, но общественного мнения он не возглавлял. Он поставлял духовную пищу исключительно детишкам с водянкой мозга и взрослым обоего пола с черепами из непробиваемой слоновой кости. Товарищ Виндзор, чей кругозор более широк, чувствует, что существует иной и более обширный круг читателей. Он отказывается ограничить свою деятельность выдаванием еженедельной порции заранее переваренной вышеупомянутой пищи. Он поставляет мясо. Он…

— В таком случае… извините… — Мистер Паркер повернулся к Билли. — Это вы ведете столь энергичную атаку на владельцев многоквартирных домов в бедных районах?

— Можете считать, что я, — ответил Билли. Псмит поспешил вмешаться.

— Мы равно ответственны, товарищ Паркер. Если какой-нибудь важный типчик, как, возможно, выразился бы товарищ Малоней, жаждет дать пинка тому, кто стоит за этими статьями, он должен поровну разделить этот пинок между товарищем Виндзором и мной.

— Так-так, — сказал мистер Паркер. — Очень… откровенные статьи.

— Горячий материал, — согласился Псмит. — Просто жгучий.

— Могу ли я говорить откровенно? — осведомился мистер Паркер.

— Безусловно, товарищ Паркер. Между нами не должно быть никаких тайн, никаких умолчаний. Нам не хотелось бы, чтобы, удалившись, вы спрашивали себя: «Достаточно ли ясно я выразился? Не был ли я излишне туманен?» Выкладывайте.

— Я забочусь о ваших интересах.

— Кто б усомнился в этом, товарищ Паркер? Ничто не поддерживало нас так в часы пережитых нами сомнений, как мысль, что вы желаете нам добра.