И стремительная работа Кида вызвала немалое замешательство. Нетрудно было понять, что надежды в основном возлагались на нападение врасплох. К тому же командование экспедицией осуществлял павший воин. Его удаление из сферы активной деятельности обезглавило отряд. В довершение они не понимали, откуда взялся Кид. Псмита они знали, Бил-пи Виндзора они знали, но кто такой этот незнакомец с могучими плечами и апперкотом, который укладывает наповал? Настроение компании быстро становилось паническим.

Оно не улучшилось из-за поведения намеченных жертв. Билли Виндзор, вооруженный тяжелой тростью, которую приобрел после визита мистера Паркера, первым ринулся в сечу. В момент инцидента с дубинкой он отстал от Псмита с Кидом на несколько шагов, но и в темноте уловил, что момент этот, как выразился бы Псмит, требует Меткого Удара, а не Длительных Переговоров. С воинственным кличем лучшей вайомингской марки он вломился в смешавшийся строй врагов. Секунду спустя за ним последовали Псмит с Кидом, и над телом павшего вождя закипела битва вроде воспетой Гомером.

Длилась она недолго. Условия ее оскорбили нежную чувствительность банды. Подобно художникам, которых гнетут противные им условности, они утратили пыл и не сумели показать себя с лучшей стороны. Они блистали в схватках на приличном расстоянии с пистолетами. Тогда они ощущали себя в своей стихии. Но эта вульгарная потасовка в темноте с противниками, не обиженными мускулатурой, которые больно били палками, дубинками и кулаками, была им глубоко неприятна. Пистолеты были при них, но темнота и общая скученность мешали ими воспользоваться. Кроме того, они ведь находились не в милом сердцу родном Бауэри, где джентльмен может стрелять, не вызывая пошлого любопытства. В этом районе первый же выстрел мог привлечь толпы ненужных свидетелей.

Выход оставался один. Как ни тяжко им — может быть — стало на душе при мысли, что они покинут своего павшего вождя, благоразумие требовало скрепить сердце и отступить. Уже трость, дубинка и молниеносные удары Кида причиняли им жестокие страдания. Мгновение они колебались, а потом рассыпались в полудюжине направлений и исчезли во мраке, из которого возникли.

Билли с неугасимым задором гнался за одним беглецом по улице ярдов пятьдесят, но тот развил такую скорость, что оторвался от него.

Билли, запыхавшись, вернулся назад и увидел, что Псмит с Кидом рассматривают павшего вождя бежавших с помощью спички, которая тут же погасла.

— Он тот, с кем нас связала дружба по дороге в клуб, товарищ Виндзор, — сообщил Псмит. — Пока мы добирались до Хайфилда, я неосторожно упомянул «Уютные минутки». Думается, он только тогда уразумел, что мы находимся в непосредственной близости. А в Хайфилд, полагаю, он шел просто из любви к спорту. Он не выслеживал нас, а лишь хотел воочию убедиться, что товарищ Брейди умеет работать кулаками. Последовавшие события, вероятно, хорошо зарекомендовали нашего боевого редактора в его глазах. Еще вопрос, придет ли он когда-нибудь в себя.

— Не придет, так тем лучше, — бессердечно сказал Билли.

— С определенной точки зрения, товарищ Виндзор, с вами можно только согласиться. Подобный исход немало способствовал бы общественному благу. Но с нашей точки зрения, будет лучше, если он вновь обретет способность мыслить. Тогда бы мы могли узнать от него, кто он такой и какое именно сборище мозолисторуких представляет. Чиркните еще одной спичкой, товарищ Брейди.

Кид чиркнул. Головка отлетела и упала на задранное к нему лицо. Недавний вождь пошевелился, встряхнулся, сел и забормотал что-то смутным голосом.

— Он все еще грогти, — сказал Кид.

— Все еще… что именно, товарищ Брейди?

— Не прочухался, — объяснил Кид. — Гул в башке. Головокружение. Понимаете? Так часто бывает, когда вложишь нес и удар придется, куда этот пришелся. Черт! Вот когда я дрался с Мартином Келли… Я тогда еще только начинал. Мы с Мартином по всему рингу кружили, и вдруг он припечатал меня в эту самую точку. А я что, как по-вашему? Упал, а рефери надо мной отсчитывал? Да ни в жизнь. Повернулся и пошел с ринга к себе в раздевалку. Уилли Харви, мой секундант, мчится туда за мной, а я уже одеваюсь. «Что ты делаешь, Кид?» — спрашивает. «Пойду рыбу удить, Уилли, — говорю. — День-то какой!» — «Ты же бой проиграл», — говорит. «Бой? — говорю. — Какой еще бой?» Понимаете? Ну, ничего не помнил, что было. Только через полчаса начал понимать, что к чему.

Пока длились эти воспоминания, человек на тротуаре сумел прогнать из головы туманы, которыми окутал его мозг апперкот Кида. Первым симптомом этого явился внезапный рывок в поисках спасения, но не проковылял он и пяти шагов, как снова сел на тротуар, что пробудило у Кида новые воспоминания.

— Не по себе ему, — сказал он. — И раз уж он подставил подбородок, так лучше ему пока не бегать. Вот помню, как Джо Петерсон меня уложил, — давно, когда я только наминал. Ну, в том же году, когда я с Мартином Келли дрался. У него был жуткий удар, у Джо то есть, и в восьмом раунде он меня выбил. А потом они нашли меня на пожарной лестнице за окном раздевалки. «Лезь назад, Кид!» — говорят. А я отвечаю: «Ребята, полный порядок, я умираю». Так и сказал: «Полный порядок, ребята, я умираю». Вот и с ним то же, понимаете?