Все головы повернулись ко мне – выражение в глазах разнилось: от напряженного ожидания до чего-то вроде страха, и внутри меня все упало. Никто не удивился появлению ездоков или тому, как они разбрасывались словечками вроде «вэйнители». И все знали, что Ксейден помогал врагу.

А я была здесь лишняя.

– Удачи, Риорсон. – Имоджен заправила розовый локон за ухо, показав краешек бунтарской метки под рукавом летной формы, и ушла, чтобы оставить нас наедине.

Я не могла собраться с мыслями, хваталась за все, кроме самой очевидной и убийственной истины, пока все остальные медленно следовали за Имоджен обратно к озеру.

По предплечью третьекурсника, прошедшего передо мной, тоже вился узор метки.

Вот Гаррик. Он командир отделения, но он… здесь, а не с отрядами секции Пламени. Как и Боди, и Имоджен. Та брюнетка с кольцом в носу – кажется, Солейл, и на ее левом предплечье – та же метка. Второкурсник из секции Когтя. Узор на коже есть и у него.

А Лиам… Лиам остался стоять со мной.

«Тэйрн».

Я пыталась дышать как можно ровнее под взглядом Ксейдена, державшего маску бездушного командира крыла.

«Серебристая?» – дракон повернул ко мне огромную голову.

«У них всех метки восстания, – сказала я. – Все в этом отряде, кроме меня, дети отступников».

В неразберихе летного поля Ксейден собрал группу из меченых.

И все они. Гребаные. Предатели.

А я попалась.

Поверила ему.

«Да. Так и есть», – согласился дракон со смирением в голосе.

У меня чуть не остановилось сердце, когда я поистине осознала происходящее. Это не просто Ксейден предал меня, предал все королевство. Было лишь одно объяснение, почему оба моих дракона вели себя так, сука, смирно в присутствии врага.

«Вы с Андарной тоже мне лгали. – Вес измены оказался слишком велик, и я почувствовала, как плечи согнулись под ним. – Ты знал, что он делает».

«Мы оба выбрали тебя», – произнесла Андарна, словно это могло спасти ситуацию.

«Но вы знали», – я взглянула мимо Лиама, смевшего смотреть на меня с печалью, на Тэйрна, не сводившего с Ксейдена убийственного взгляда, словно еще решал, сжечь его на месте или нет.

«Драконы связаны, – объяснил он, пока Ксейден приближался. – И есть лишь одна связь священнее, чем связь дракона и его всадника».

И это связь дракона и его брачной пары.

Все знали, кроме меня. Даже мои драконы. О боги, неужели Даин был прав? Неужели все, что делал Ксейден, – обман, чтобы завоевать мое доверие?

Нежное свечение счастья, любви, доверия и привязанности, что так ярко горело в моей груди какие-то минуты назад, болезненно замерцало, требуя кислорода, словно костер, залитый ведром воды в конце привала. Мне оставалось лишь наблюдать, как умирают угли.

Чем ближе подходил Ксейден, тем опасливее он на меня смотрел, словно я какой-то загнанный зверь, готовый драться зубами и когтями.

Как мне вообще хватило дурости ему поверить? Как я могла в него влюбиться? Легкие ныли, а сердце кричало. Этого не может быть. Я не могла быть такой наивной. Но, значит, была, раз теперь мы здесь. Все его тело – хреново предупреждение, особенно темный след, вопиюще очевидный на его шее прямо сейчас. Может, его отец и был Великим Предателем, может, его дела и стоили жизни моему брату, но предательство Ксейдена ранило не меньше.

Он вздрогнул, увидев, как горят мои глаза.

– Хоть наша дружба была настоящей? – прошептала я Лиаму, стараясь найти в себе силы не кричать.

– Она и есть настоящая, Вайолет, но я обязан ему всем, – ответил тот, а когда я подняла взгляд, посмотрел с таким страданием в глазах, что я его едва не пожалела. Едва. – Все мы. И если ты дашь ему объяснить…

Вот он. Гнев, поспешивший на помощь, чтобы пересилить боль.

– Ты смотрел, как я с ним тренируюсь! – я толкнула Лиама в грудь, и он отшатнулся. – Ты стоял и смотрел, как я в него влюбляюсь!

– Вот дерьмо… – Боди сложил руки за головой.

– Вайоленс, дай объяснить, – сказал Ксейден.

Он всегда знал мою истинную натуру, а тени должны были разоблачить его. Мастер тайн.

Нерастраченная сила бушевала внутри, когда я отвернулась от Лиама к Ксейдену.

– Если хоть пальцем меня тронешь, клянусь, спалю тебя на хрен.

Сила полыхнула от моей ярости – и по небу затрещала молния, перескакивая от тучи к туче.

– Кажется, она серьезно, – предупредил Лиам.

– Я знаю, – у Ксейдена заходили желваки, когда наши взгляды встретились и застыли. – Всем вернуться на берег. Живо.