Пламя еще трещало по краям почерневшей дорожки в траве, когда я медленно повернулась лицом к дракону, гадая, буду ли следующей.

Его огромные золотые глаза изучали меня, это было… пугающе. Но я продолжала стоять, упрямо задрав подбородок.

«Ты должна покончить с врагом, который лежит у твоих ног».

Мои брови дернулись вверх. Его рот не двигался. Он говорил со мной, но… его рот не двигался. Вот дерьмо. Он в моей голове.

– Я не могу убить человека без сознания. – Я покачала головой.

То ли не соглашаясь с предложением дракона, то ли из-за общего замешательства… непонятно.

«Он бы убил тебя, если бы ему дали такой же шанс».

Я опустила взгляд на Орена, все еще лежавшего без сознания в траве у моих ног. Да уж, проницательная оценка, не поспоришь.

– Ну это было бы в его характере. Но не в моем.

Дракон только моргнул в ответ, и я не поняла, хорошо это или нет.

Краем глаза я заметила вспышку голубого цвета, а затем услышала шум воздуха: Ксейден и Сгаэль улетели, оставив меня в компании с огромным черным драконом и маленьким золотым. Видимо, минута заботы Ксейдена о моей жизни закончилась.

Гигантские ноздри дракона раздулись.

«У тебя кровь. Останови ее».

Моя рука.

– Это не так просто, когда тебя проткнули насквозь…

Я осеклась и снова покачала головой. Я серьезно спорю с драконом? Это так сюрреалистично.

– Хотя знаешь что? Отличная идея.

Через несколько минут мне удалось отрезать то, что осталось от правого рукава рубашки, и обернуть лоскут вокруг раны. Один конец ткани пришлось удерживать зубами, пока я затягивала ее, чтобы пережать сосуды и замедлить кровотечение.

– Вот так. Лучше?

«Сойдет. – Он наклонил голову ко мне. – Твои руки тоже перевязаны. У тебя часто идет кровь?»

– Пытаюсь избегать этого по возможности.

Он усмехнулся:

«Пойдем, Вайолет Сорренгейл».

Он поднял голову, и золотой дракон выглянул из-под его крыла.

– Откуда ты знаешь мое имя? – Я вытаращилась на него.

«Подумать только, я почти забыл, насколько разговорчивы люди».

Он вздохнул, и порыв ветра от его дыхания пошатнул деревья.

«Залезай ко мне на спину».

Ох… Охренеть. Он выбрал… меня.

– Залезай на спину? – Я повторила, как гребаный попугай. – Ты видел себя? Ты хоть представляешь, какой ты огромный?

Да мне целая лестница понадобится!

Взгляд, который он бросил на меня, заслуживал лишь одного определения: очень раздраженный.

«Нельзя прожить век, не осознавая, сколько места ты занимаешь. Теперь иди».

Золотой окончательно выбрался из-под крыла. Он был совсем крошечный по сравнению с чудовищем передо мной, и, очевидно, совершенно беззащитен, за исключением зубов, словно игривый щенок.

– Я не могу оставить его, – сказала я. – Что, если Орен очнется или Джек вернется?

Черный дракон фыркнул.

Золотой припал пузом к траве, согнув лапы, а затем рванул в небо. Его золотые крылья блеснули на солнце, когда он взмыл над верхушками деревьев.

Ага. Значит, он умеет летать. Было бы неплохо знать это двадцать минут назад.

«Давай. Наверх», – прорычал черный дракон, сотрясая землю и деревья на краю поляны.

– Я не нужна тебе, – возразила я. – Я…

«Я не собираюсь повторять два раза».

Угу. Ясно.

Страх сжал мое горло, словно кулаком, и я заковыляла к его ноге. Это не похоже на лазанье по деревьям. Здесь не было ни упоров для рук, ни легкого пути, только ряд твердых, как камень, чешуек, которые не дадут мне должной опоры. Лодыжка и рука тоже не особо облегчали задачу. Как, чтоб его, я должна забраться наверх? Я подняла левую руку и глубоко вдохнула, положив ладонь на его переднюю ногу.

Чешуйки были больше и толще моей руки и удивительно теплые на ощупь. Они наслаивались друг на друга в замысловатом узоре, который совсем не оставлял возможности схватиться за них.

«Ты всадник или нет?»

– Сейчас это кажется спорным. – Мое сердце заколотилось. Неужели он сварит меня заживо за то, что я слишком медлительна?

В его груди раздалось низкое, разочарованное ворчание, а затем он потряс меня до глубины души. Дракон вытянул лапу вперед, и она превратилась как бы в пандус. Но ведь драконы никогда ни перед кем не склоняются, а он припал к земле, чтобы мне было легче взобраться. Преграда все еще оставалась крутой, но была преодолима.