Шрифт:
— Погоди. — Антон повернул ее к себе. — Ты не представляешь себе, сколько это стоит!
— Не дороже денег! — гордо фыркнула Наталья.
— Послушай, — сменил тон Антон, — давай поедем ко мне, спокойно подумаем еще, ты отдохнешь, мы все обсудим… Это просто нервы, Натуль. Мы оба из-за этого на взводе.
— А свою новую подружку ты куда денешь? — грустно усмехнулась Наташка.
— Это была минутная слабость, — потупился Антон. — Ну, собирайся…
Она медленно покачала головой:
— Нет. Бог послал мне такой шанс, я ни за что от него не откажусь. Нет, Антоша. Если ты не хочешь, я справлюсь сама. А теперь иди.
Она поднялась со стула и пошла к двери.
— Ты меня выгоняешь? — изумился он. — Ни хрена себе! Дожили!
— Подожди! — Наталья вдруг повернулась к нему и порывисто обвила его шею руками. — Не уходи! — сквозь слезы прошептала она. — Останься.
«Это наша последняя ночь. Это на прощание…» — твердила себе Наталья. И в эту ночь она была особенно чувственной и страстной, словно хотела налюбиться на много лет вперед, на всю оставшуюся жизнь.
Антон только поражался ее неутомимости. Словно они оба вернулись на семь лет назад, к первым месяцам знакомства, — так остры и ярки были ощущения.
Он хотел было возобновить важный разговор, когда они выдохлись и устроились в объятиях друг друга, но Наталья приложила ладошку к его губам:
— Молчи. Не надо. Не сейчас.
Уже засыпая, Антон подумал, что, пожалуй, ни одна женщина никогда не будет любить его с таким трепетом, как Наташка.
А проснулся он от чьего-то пристального взгляда.
В кресле напротив кровати сидел крепкий мужчина в добротном черном пальто, с белым кашне на красной бычьей шее. Рядом с ним подпирали стену двое уже знакомых Антону братков.
— С добрым утром, голубки, — недобро сказал он. — Натешились?
Наталья открыла глаза и ойкнула. Инстинктивно спряталась за спину Антона.
— Вы кто? — испуганно пискнула она. — Что вам надо?
— Шоколада, — заржал неприятный громила со сросшимися густыми бровями.
— Я… вы… — пробормотал севшим голосом Антон.
Мужчина кивнул:
— Мы так и думали. Ты сам себя перемудрил, командир.
— Это не я… — пролепетал Антон, инстинктивно отодвигаясь от Натальи. — Это она. Я не знал…
— Ну а теперь знаешь? — нехорошо усмехнулся он. — Папу кинуть хотел, падла? Ты хоть знаешь, сука, с кем связался?
Наталья сжалась в комочек, прижимая к груди одеяло, и переводила огромные глаза с одного незваного гостя на другого.
— Это она… — повторил Антон.
— Господи, твоя воля, — вздохнул мужчина. — Ничего нельзя упускать из-под контроля, во все вникать самому… — Он поднялся, посмотрел на часы и кивнул своим подручным. — Начинайте, а мне пора. Виктор, отвезешь. А вы потом сообщите результаты. Помните, что мне сегодня докладывать Папе.
Упоминание о Папе привело братков в трепет. Они тоже вскочили и с готовностью кивнули, как школьники директору школы, а потом один из них, вертевший на пальце ключи от джипа, вышел вслед за мужчиной.
Бровастый подошел к кровати, рывком выдернул из нее Наталью и коротким сильным ударом отшвырнул ее к противоположной стене.
— Антоша! — крикнула она.
Но он только с ужасом смотрел, как в спальню вошли еще трое. Они подошли к Наталье, один схватил ее за руки, другой поднял и широко развел ноги, а третий расстегнул джинсы и хмыкнул:
— Хорошо, и раздевать не надо…
— Подождите! — с ужасом закричала Наташка. — Не надо! Я жду ребенка!
— Не дождешься, — загоготали верзилы.
— Гады! Прекратите! — Антон вскочил, но тут же отлетел, получив хороший удар в челюсть.
— Где Мама, сволочь?! Говори, если хочешь, чтоб твоя шлюшка жива осталась.
— Я не знаю…
Он согнулся от удара под дых, в глазах потемнело.
— Слышь, пошарь утюг! — донеслось до него словно издали, сквозь отчаянные Наташкины вопли.
А потом вдруг послышался звон разбитого стекла, и в комнату ворвался резкий порыв холодного ветра.
— Вот дура, блин!
— Черт! Уходим! — крикнул кто-то прямо над ухом. — Сейчас менты прикатят!
Глава 18
Адлерский аэропорт был переполнен. Желающие улететь штурмовали окошко справочной, на табло напротив номеров рейсов мигали зеленые буквы: «Вылет задерживается». В зале ожидания были заняты все кресла, проходы заставлены сумками и баулами, измученные пассажиры сидели даже на ступеньках ведущей на второй этаж лестницы.