— Торговец из меня получился не так чтобы очень, — невозмутимо пояснил Гунвальд, — поэтому я даже не заметил, как по уши залез в долги. На днях в мой кабак заявились ростовщики в сопровождении городской стражи и сказали, что после того, как они отберут кабак, я им останусь должен ещё двадцать золотых. Пришлось доступно объяснить, что с каршарцами так разговаривать нельзя. Правда, после этого те из стражников, которые остались на ногах, ускакали за магом, а мне пришлось бежать.

Дилль только хмыкнул, а король серьёзно сказал:

— Когда всё закончится, я верну тебе твоё заведение, а негодяев примерно накажу.

— Не надо, — отмахнулся каршарец. — Я ж им в самом деле задолжал.

— Но как ты умудрился наделать столько долгов за пару месяцев? — удивился Дилль. — Ты золотую посуду закупил что ли?

— Не, я как начал вести дела, так сразу решил, что вино разводить водой не буду — терпеть не могу кислятину. И мяско брал только свежее, прямо с боен. У меня всё самое лучшее было. Только прибыли не было почему-то.

— Ну ты и лопух! — поневоле развеселился Дилль. — Не удивительно, что ты прогорел. Найди-ка хоть один кабак, где подают неразведённое вино?

— Всё, хватит болтать! — король поднялся. — У тебя остались деньги? Заплати и уходим.

Дилль выгреб остатки денег и отдал их служанке. Линда молча спрятала сребреники и, глядя на Юловара, сказала:

— Удачи вам! Я… буду ждать.

Король подошёл к ней и взял за руку. Дилль пихнул каршарца.

— Пойдём, Гунвальд. Дядюшка Юлиус сейчас тоже выйдет.

— Дядюшка Юлиус? Кто это такой? — удивился варвар.

— Я тебе сейчас всё расскажу, — он потянул каршарца за рукав. — Вот выйдем, и расс… О, демоны!

Дилль застыл на середине движения. Тело его перестало слушаться, руки и ноги стали словно чужими. Знакомое ощущение…

Входная дверь распахнулась, и на пороге появился невысокий человек в просторной одежде и остроконечной шляпе. Взмах рукой, и фигуры всех присутствовавших в кабаке окутались матово-серой дымкой. Каршарец, король и служанка застыли подобно серым изваяниям.

— Так, так. Вот, значит, где спрятался самый разыскиваемый преступник против короны, — с порога сказал маг и обратил взгляд на неподвижного Дилля.

Свет, бьющий через дверь, не давал разглядеть лица мага. Но когда маг прошёл в зал, Дилль узнал его. Это был Ильминг — бывший мастер-маг Неонина, разжалованный гроссмейстером Адельядо в младшие адепты с запретом на использование магии. Судя по тому, как быстро и непринуждённо Ильминг создал обездвиживающее заклинание, запрет с него снят. А кто бы посмел такое сделать, кроме Гвинарда? Будь Дилль сейчас в состоянии говорить, он бы сказал «вот мы попали».

— Эй, красавчик! Ты ведь кузнец?

Крепкий мужчина, одежда которого даже на расстоянии пахла гарью и калёным железом, обернулся. У стены дома стояла высокая темноволосая девушка в светлом платье.

— Чего тебе? — хмуро спросил кузнец, оглядывая соседние переулки.

Не раз бывало, что вот такие свистушки заводят разговор, а потом из-за угла выскакивает орава молодцев с ножами, и прощай глупый прохожий. Но вокруг не было ни души, только у забора какая-то дворняга азартно чесала задней лапой ухо.

— Мне просто интересно, правду ли говорили мои подружки, что кузнецы самые лучшие, — девушка многозначительно улыбнулась.

— Самые лучшие? — мужчина не понял, о чём идёт речь.

— В постели, глупый, — девица расхохоталась при виде обескураженного кузнеца.

— А-а, — во взгляде мужчины проснулся интерес. — Проверить хочешь?

— Хочу, — улыбнулась девушка. — Муж уехал в Гридех с караваном, а мне так одиноко.

— Твой муж просто преступник — как он мог бросить в одиночестве такую красотку! — сказал кузнец и, подойдя к девушке, приобнял её за талию.

— У него всё дела, дела. Заходи, — девушка отстранилась и указала на приоткрытую дверь.

У кузнеца вновь проснулись подозрения. Сейчас он зайдёт в дом, а там ему дадут по башке дубинкой и оберут. Он заглянул внутрь — вроде никого.

— Слушай, у меня денег только пара медяков, — сказал он. — Заплатить мне за твои услуги нечем.

— Знаешь, если мне понравится, я сама тебе заплачу.

От этих слов и взгляда незнакомки кровь забурлила в жилах кузнеца. Он схватил девушку в охапку, внёс в дом и тут же принялся целовать её.