— Но разве баронесса… — развёл руками Луавиль. — Хорошо, я всё сделаю. Но…

— В настоящее время баронесса не сумеет отличить реверанс от книксена[1], — пояснил король. — Луавиль, в твоих руках не только моё личное счастье, но и судьба клана Красного Льва. Ты должен успеть.

Услышав это, возрастной церемониймейстер вдруг смахнул с глаз набежавшую слезу и бухнулся на колени.

— Наконец-то! Я уж думал, что никогда не услышу от вас слов о наследнике.

Король бросился поднимать Луавиля.

— Ну же, старина, перестань! Ты ещё будешь мучить наследника своими нравоучениями, генеалогическими древами и правилами поведения.

— Дай Единый, чтобы это случилось поскорее!

— Кстати, — король обернулся к архиепископу, — Одборг, вы не будете против провести обряд венчания между мной и баронессой?

— Почту за честь, Ваше Величество.

— Тогда езжайте к церкви святого Духа и подготовьте там всё необходимое. Гроссмейстер, вы с мастером Ильмингом поедете с архиепископом — будете свидетелями. Луавиль, прикажите снарядить удобную, но не очень приметную карету и приезжайте на ней к церкви святого Духа. После венчания вы с баронессой сразу же покинете Тирогис и направитесь в замок Изент.

— Уже иду, — и взволнованный Луавиль, даже не поклонившись, ушёл.

— А ты, сэр Диллитон, поедешь со мной, — сказал король.

— Вы собираетесь ехать вдвоём? — возмутился гроссмейстер. — Это глупо — в такое время…

— Сэр Диллитон владеет магией, а я неплохо орудую мечом. Не думаю, что с нами что-нибудь случится. Всё, встречаемся на закате в церкви святого Духа.

— Сэр Диллитон так владеет магией, что если его не остановить, он сам себя изжарит, — возразил Адельядо. — Да и не дело это — королю махать мечом, будто простому стражнику.

— Я уже всё решил, гроссмейстер, — тон Юловара подсказал магу, что спорить с ним бесполезно. — Увидимся в церкви. И не нужно тайно следовать за нами — отчего-то сегодня я весьма нетерпим к возражениям.

Король сделал знак Диллю, и первым покинул зал. За дверьми гвардейцы взяли «на караул», а стоящий в центре коридора капитан Рибрин вытянулся. Юловар жестом подозвал его и негромко сказал:

— Рибрин, выдели три десятка самых лучших людей. Пятнадцать должны выехать прямо сейчас — их задача зачистить дорогу к замку Изент. Чтобы ни одна разбойничья морда, ни одна вражеская засада не преградили путь карете, которая вскоре покинет Тирогис. Другие пятнадцать должны ехать за этой каретой — не рядом, но не терять её из виду. Не нужно, чтобы на экипаж обращали лишнее внимание. Но если вдруг что-то произойдёт, твои люди должны из кожи вылезти, но обеспечить безопасность господина Луавиля и женщины, которую он будет сопровождать. Когда карета доберётся до Изента, твои люди останутся там и будут охранять миледи Кадьяк и господина Луавиля до тех пор, пока они не покинут замок и не окажутся здесь, во дворце.

Убедившись, что командир гвардейцев всё понял, король повёл Дилля на конюшню. А в зале жестикулировали и ругались гроссмейстер и архиепископ. Причём, в отличие от прошлых ссор, ругались они не друг на друга, а на беспечного короля, которому вздумалось покидать дворец безо всякой охраны. Дилля, разумеется, они к охране не причисляли.

Наконец они пришли к какому-то решению, и гроссмейстер Адельядо решительным шагом направился к Рибрину, с сосредоточенным видом что-то считавшего в уме.

— Капитан, вы должны выделить умелых людей для охраны Его Величества. Он собирается покинуть дворец в сопровождении всего лишь адепта Академии.

— Простите, ваша премудрость, я получил от Его Величества другие указания и намереваюсь их выполнить.

— Капитан, ты осмеливаешься мне возражать? — в голосе Адельядо прозвучали грозовые нотки. — Речь идёт о жизни короля, которого ты поклялся защищать.

— Господин гроссмейстер, мою роту разогнали по всему Тирогису и даже дальше. Сейчас дворец охраняют жалкие три десятка, да и тех я сейчас отошлю. Я жду прибытия остальных. Вот когда…

— Тьфу! — сплюнул Адельядо. — Ладно, забудь. Одборг, Ильминг, идите сюда, у меня возникла мысль, кого послать за королём.

[1] Приседание в книксене делается быстрее и не столь глубоко, как в реверансе.

Королевская конюшня сияла чистотой: серые каменные плиты на полу были вычищены до блеска, деревянные перегородки выскоблены, на стенах висела разнообразная сбруя, сёдла, попоны. Гривы лошадей, с любопытством тянувших шеи к людям, были аккуратно расчёсаны и даже заплетены в косички. В общем, эта конюшня напоминала конюшню «Стойла ржавого дракона» только одним — запахом навоза, который неистребимо витал в воздухе.

Увидев вошедших, конюх, бывший, по-видимому, заодно и шорником[1], отложил в сторону толстую иглу и упряжь, поднялся и низко поклонился.

— Здравствуй, старина Гастон! — король, презрев этикет, поздоровался первым.

— Рад видеть вас, Ваше Величество, — седой конюх снова низко поклонился. — Вам, Удалого, как обычно?

— Нет, Гастон, на сей раз дай мне, пожалуй, Ветерка.

— Как пожелаете, Ваше Величество. А вашему спутнику?

— А его спутнику кого-нибудь посмирнее, — поспешил вмешаться Дилль, пока ему не подсунули горячего коня, который неминуемо сбросит седока.