Король посмотрел на оторопевшего Дилля и усмехнулся.

— Да ладно, не помирай раньше времени. С нашими кланами вопрос почти закрыт. Завтра я раздам им земли клана Сокола, и им придётся либо отказаться — чего они, конечно, не сделают, либо принять смерть Фрадбурга, как должное наказание за предательство. Потому что присоединив кусок владений клана Сокола, они станут соучастниками. Что касается дворян из бывшего клана — ну, может быть, они не рискнут жизнью, чтобы устроить запрещённую дуэль с магом, но вполне решатся нанести удар из-за угла. Так что, будь осторожнее вне стен Академии. А насчёт наёмных убийц из других государств… — Юловар вздохнул и сказал: — Всё равно вскоре разразится война. Так что, возможно, Сокольничьи решат не нанимать убийц, а свершить месть своими руками.

— Какая ещё война?

— Видишь ли, тут было дело с женитьбой на одной прекрасной принцессе. Я отказался от брака с ней, чем дал повод к войне королю Тилиса и, возможно, ещё нескольким государствам, которые заключат с ним союз. Кроме этого есть ещё вампиры, что принесли Ситгару присягу. Это уже легло чёрным пятном на нас — церковники других государств немедленно обозвали меня пособником демонов, а архиепископа Одборгского обвинили в потакании нечисти. В то, что Единый лично благословил послов клана Григот во время крещения, они, разумеется, не верят. Но пока дальше присяги дело не шло, церковники шипели, но не кусались. А теперь, когда я пошлю в земли вампиров конный полк… Ну, думаю, они взбеленятся. И тилисский король получит ещё несколько союзников. А с юга на нас напирают хиваши, которые научились управлять мёртвой плотью. Если их не остановить, то года через два-три — от силы пять, мы получим второе нашествие некромагов, только на этот раз у нас уже не будет единой империи, как не будет и мощных магов. В общем, Ситгару предстоит тяжёлое время.

Дилль с сочувствием посмотрел на Юловара. Раньше он думал, что вся жизнь короля проходит в балах, развлечениях, охотах и рыцарских турнирах — во всяком случае, так считал простой народ. А оказывается, королевская судьба далеко не мёд — тут тебе и интриги придворных, и заговоры, и покушения, и войны на несколько фронтов. На фоне этого, наёмные убийцы, которых могут подослать к нему, казались чем-то мелким.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он, сам понимая абсурдность вопроса. Ну, чем он может помочь человеку, в распоряжении которого находится силы целого государства?

— Можешь, — кивнул Юловар. — Помоги быстро убедить Рохмиро, иначе он наваляет нам прежде, чем удосужится выслушать.

— Надо было взять с собой гвардейцев, как предлагал гроссмейстер.

— Нет. Чем меньше народа знает о том, чем занимаются потомки Кадьяка, тем лучше. Потом, конечно, правда всё равно выплывет наружу, но пусть это случится как можно позже.

— Хорошо. Тогда я пойду первым, а то кое-кому придётся венчаться с синяком под глазом. Попробую уболтать его.

— Иди, иди. Тебе не привыкать. Кстати, ты как себя чувствуешь?

— Довольно паршиво, — признался Дилль. — Всё тело ноет, рука левая болит. Наши врачеватели подлечили меня, но не так, чтобы очень.

— Они оставили силы для каршарца, так распорядился Адельядо, — проговорил Юловар. — Я думал, Гунвальд умрёт, не дождавшись помощи — грудь его была, как решето, а уж крови вытекло… Помочь ему могли только маги. Пока гроссмейстер помогал мне вновь утвердиться во дворце, пока вернулся в Академию, пока навёл там порядок. К счастью, могучий Гунвальд продержался до прибытия врачевателей. Пока он не выздоровеет, будет жить во дворце, а уход за ним будет самый лучший.

— Спасибо, что позаботился о Гунвальде, — Дилль незаметно для себя вновь перешёл на «ты» с королём, а тот не поправил его. — Для каршарца, конечно, гибель в бою — лучшая из смертей, но ему ещё рано умирать. Наши врачеватели сказали, что Гунвальд через месяц уже сможет ходить, а, значит, опять полезет в какую-нибудь драку.

— Я возьму его личным телохранителем, — сказал Юловар. — Торговец из каршарца никакой, пусть лучше занимается тем, что у него хорошо получается. А мне нужны люди, на которых я мог бы положиться.

— Вот и замечательно, — Дилль, довольный словами короля, приободрился. — Главное — это не дать Гунвальду «начистить репу» какому-нибудь герцогу, не то в Ситгаре количество глав кланов опять уменьшится.

— Я постараюсь, — сдержанно улыбнулся король. — А мы приехали. Ну что, сэр Диллитон, иди, выполняй обещание.

Дилль, кряхтя, слез с коня.

— Я быстро, — пообещал он и открыл дверь кабака.

Под вечер в «Стойло ржавого дракона» набилось множество народа: здесь уже вовсю гуляла компания четверых молодчиков подозрительного вида; два кузнеца в одежде, пропахшей калёным железом и жжёным углём, сосредоточенно заглатывали пиво из больших глиняных кружек; девица лёгкого поведения хихикала на коленях у какого-то мелкого чиновника — судя по всему, писаря, так как пальцы его были испачканы чернилами.

— Посторонись! — сдавленно прохрипел оборванец, зигзагами двигавшийся к двери.

Дилль сдвинулся в сторону, и оборванец, вывалившись за дверь, освободился от содержимого своего желудка. Утеревшись грязным рукавом, страдалец, пошатываясь, вновь вернулся в кабак, по пути пояснив Диллю:

— Если наблевать внутри, Рохмиро сожрать заставит.

Дилль усмехнулся — железные правила кабатчика не рискуют нарушать даже упившиеся в зюзю завсегдатаи. Он заприметил белокурую служанку, разносившую еду посетителям, и крикнул: