К обеду жаркого дня середины августа наша сенокосная команда дошла до конца последнего поля и изможденная разбрелась по домам. В этом году с нами работал мужчина – молчаливый, суровый и замкнутый молодой человек, почти мальчик, который хотя и не трудился больше всех, но самим своим присутствием не давал нам возможности расслабиться. Благодаря ему мы закончили работы раньше обычного, к полудню восемнадцатого числа. Я дотащилась до дома, ощущая густой аромат из кухни Патрика и мечтая лишь о том, чтобы забраться под чистую простыню и поспать часиков двадцать, но вместо этого проследовала в ванную, стащила с себя грязный комбинезон, соскребла с кожи сцементированную потом корку пыли и сенной трухи, переоделась и, уставшая, но с чувством свободы, которое почти всегда овладевает человеком после окончания тяжелой работы, вскарабкалась на велосипед и поехала к Холмсу.

Когда я не спеша проезжала по дорожке, ведущей к его дому, до меня донеслись знакомые звуки, приглушенные каменными стенами. Музыка, но не та, которую обычно играл Холмс. Веселый танцевальный мотив. Я нажала на педали, обогнула дом и вошла через кухонную дверь. Когда я очутилась в гостиной, я едва узнала Холмса в загорелом черноволосом мужчине, прижимавшем скрипку к подбородку, покрытому двухдневной щетиной. Легкая тень опасения мелькнула на его лице и тут же сменилась улыбкой, блеснувшей золотым зубом. Но меня трудно было одурачить. После того как я отметила его первую реакцию на мое появление, я уже была начеку.

– Холмс, – начала я, – только не говорите мне, что вы собираетесь на деревенскую свадьбу.

– Привет, Рассел, – сказал он небрежно, – рад тебя видеть. Очень рад. Здорово, что пришла сюда, теперь мне не придется заниматься писаниной. Я хотел попросить тебя проследить за опытом с растениями. Всего лишь несколько дней, в этом нет ничего сложного...

– Холмс, что происходит?

Он вел себя как-то странно.

– Что происходит? Ничего не происходит. Просто мне нужно уехать на несколько дней, вот и все.

– У вас дело?

– Ох, Рассел, хватит...

– Почему вы не хотите, чтобы я знала об этом? Только не надо нести мне всякую чушь о государственной тайне.

– Но это именно государственная тайна. Я не могу тебе рассказать. Может быть, позже. Но мне в самом деле нужно, чтобы ты...

– Следила за вашими растениями, Холмс, – раздраженно подхватила я, – только не надо мне говорить о важности этого опыта.

– Рассел! – произнес он с обидой в голосе. – Я оставляю вам свои растения только потому, что меня попросил человек, которому я не мог отказать.

– Холмс, – в моем голосе зазвучали предостерегающие нотки, – вы говорите с Рассел, а не с Уотсоном и не с миссис Хадсон. Я нисколько не боюсь вас. Мне хотелось бы знать, почему вы намереваетесь улизнуть, ничего мне не сказав.

– "Улизнуть"! Рассел, я так рад, что ты здесь.

– Холмс, я не слепая. Вы уже полностью собрались, только туфли еще не надели, а в углу комнаты стоит уложенная сумка. Повторяю – что происходит?

– Рассел, мне очень жаль, но я не могу взять тебя с собой.

– Почему нет, Холмс? – Я разозлилась всерьез. Он тоже.

– Потому что, черт возьми, это может быть опасно!

Я стояла, глядя на него широко открытыми глазами, и, когда вновь услышала свой голос, с удивлением отметила, что он звучал спокойно и ровно.

– Дорогой мой Холмс, предположим, что вы не говорили мне всего этого. Я выйду в ваш сад, чтобы немного погулять, повосхищаться цветами – минут этак на десять. А когда вернусь, мы начнем наш разговор сначала.

Я вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь, и отправилась пообщаться с Уиллом и двумя котами. Вскоре до меня вновь донеслись звуки скрипки. На этот раз это была классическая мелодия. Десять минут спустя я вернулась через ту же дверь.

– Добрый день, Холмс. Хорошо выглядите в этом наряде. Правда, на вашем месте я бы не надевала оранжевый галстук к рубашке красного цвета – впрочем, в этом есть определенная оригинальность. Итак, куда мы направляемся?

Холмс взглянул на меня из-под полуопущенных век. Я кротко стояла в дверях, скрестив руки. Наконец он фыркнул и бросил скрипку в футляр.

– Ну, хорошо, Рассел. Может, я и сумасшедший, но мы попытаемся. Слышала что-нибудь о похищении у Симпсонов? Ты следишь за газетами?

– Последний раз видела их несколько дней назад. Потом я помогала Патрику с сеном.

– Ясно. Взгляни на это, пока я схожу наверх.

Он вручил мне пачку вырезок из «Таймс» и исчез в лаборатории.

Я разложила их по датам. Первая, датированная десятым августа, представляла собой маленькую заметку с последней страницы. В ней сообщалось, что американский сенатор Джонатан Симпсон собирается провести отпуск с семьей – с женой и шестилетней дочерью – в Уэльсе.

Статья, появившаяся через три дня, занимала центральное место на первой странице. Ее огромный заголовок гласил: