Однако, к моему ужасу, секретарша решила проявить характер. Она покачала головой и ткнула рукой в сторону закрытой двери, видимо, не собираясь пропустить меня к человеку, который сидел в кабинете. Тогда я вытащила из вместительного кармана ручку и листок бумаги и, немного подумав, написала на нем имя ребенка, судьба которого привела сюда нас с Холмсом. Я сложила его втрое и протянула секретарше.

– Сожалею, мисс, – сказала я, – но я не стала бы беспокоить старшего инспектора, не будь уверена, что он захочет меня увидеть. Будьте добры, просто отдайте ему вот это. Если и тогда он меня не примет, я спокойно уберусь отсюда.

Она недоверчиво взглянула на сложенную записку, но, похоже, моя настойчивость и высокий стиль речи все же возымели действие, потому что она взяла записку и отнесла за дверь. Голоса там сразу же затихли, затем послышался ее извиняющийся голос, и через секунду я оказалась перед остолбеневшим от моего вида человеком средних лет с редеющими рыжими волосами, одетым в плохо сидящий на нем твидовый костюм.

– Тысяча чертей, – вскричал он, – послушайте, мисс, вы зря сюда пришли, потому что здесь вы едва ли...

Я прервала поток его речи всего двумя словами.

– Шерлок Холмс, – произнесла я.

Он дернул головой, как будто я дала ему пощечину. Отступив на шаг, он вперил в меня внимательный взгляд, и мне стало забавно видеть его в таком замешательстве. Он сузил глаза.

– А как вы узнали о... – Он остановился, взглянул на удивленную секретаршу, вернулся, чтобы закрыть за ней дверь, после чего провел меня в меньший, более скромный кабинет. Прикрыв дверь, инспектор повернулся ко мне.

– Объясните, что вы имели в виду? – велел он.

– С удовольствием, – с улыбкой повиновалась я. – Не будете возражать, если я присяду?

Он впервые посмотрел на меня другими глазами, пораженный оксфордским произношением цыганки, и я отметила эффект, который произвело на него это несоответствие речи и внешности. Жестом указав на стул, он отвел взгляд. Я села и стала ждать. Он тоже сел.

– Благодарю вас, – сказала я, – в одной из ваших камер сидит один джентльмен – мой «папаша». Это и есть Шерлок Холмс. Видите ли, он не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что он прибыл сюда по делу Симпсонов, поэтому мы предпочли прибыть на встречу через заднюю дверь. Ваши люди были очень вежливы и предупредительны, – поспешила я заверить его, несколько кривя душой.

– Боже мой, – выдохнул он. – Шерлок Холмс в камере?! Дональдсон! – Дверь позади меня отворилась. – Приведи ко мне цыгана, которого вы арестовали сегодня на вокзале. Лично доставь его.

Воцарилась тяжелая тишина. Потом Коннор ненадолго отлучился к двум американцам, которые ждали в соседнем кабинете. В течение нескольких минут до меня доносились их голоса. Затем я услышала, как он отдал распоряжение секретарше:

– Мы будем пить чай, мисс Картер, с бисквитами. Симпсонам отнесите тоже. А нам сюда три чашки, слышите? Да, три.

Он вернулся ко мне, осторожно опустился в кресло напротив и сцепил пальцы над столом.

– М-да, – начал он, – забавно получается. Почему мне не сообщили... что его будет сопровождать еще кто-то?

– Он сам не знал об этом до вчерашнего дня. Меня зовут Мэри Рассел. Я буду помогать ему в этом деле.

Его рот открылся, но появление Дональдсона и Холмса предотвратило все дальнейшие расспросы. Холмс по-прежнему был в наручниках, но глаза его искрились весельем. Ему явно нравилось эта ситуация, несмотря на то, что на щеке его темнел свежий синяк, а губа с левой стороны опухла. Коннор ошеломленно уставился на него.

– Дональдсон, что это значит? Что случилось с его лицом? И снимите с него эти чертовы наручники! Холмс перебил его:

– Все в порядке. Они выполняли свою работу.

Коннор внимательно посмотрел на Холмса, потом перевел взгляд на сержанта.

– Мистер Дональдсон, спуститесь в камеры и скажите вашим людям с большими кулаками, что я больше не потерплю подобных вещей. Мне плевать на то, что они думают об этом. Повторяю: такого больше не будет. Это очень плохо, Дональдсон, я расстроен, идите.

Как только сержант вышел, появилась мисс Картер с подносом, на котором стояли три чашки и тарелка с бисквитами; она делала вид, что не обращает на нас внимания, но все же постреливала в нашу сторону любопытными глазками. Очевидно, люди вроде нас не были частыми гостями у Коннора.

Наконец дверь за ней закрылась, и Холмс занял стул возле меня.

– Е ы как раз вовремя, Рассел. Надеюсь, я не причинил тебе вреда?

– Всего-то пара царапин. К счастью, вы не разбили мне очки. А сами-то как?