– Послушайте меня, миссис Симпсон. Это не было случайностью, – сказал он, – ваша дочь была похищена вовсе не потому, что случайно оказалась на уэльских холмах в неподходящее время. Я знаю похитителей. Если бы ее не похитили здесь, в Уэльсе, то это произошло бы во время прогулки с няней в парке, она могла исчезнуть из собственной спальни. Это было намеренное, тщательно спланированное преступление. В этом нет вашей вины.

Она, конечно же, разрыдалась, и пришлось налить ей немного бренди, чтобы успокоить.

– Но почему вы решили приехать сюда? – настаивал Холмс. – Насколько заблаговременно была спланирована эта поездка и кто был в курсе?

Ответил сам сенатор:

– Мы хотели уехать подальше от цивилизации. Лондон – я не буду придерживаться дипломатического этикета, – Лондон – ужасное место: воздух тяжелый, ночью никогда не увидишь звезд, шум страшный, да еще эти бомбежки. Уэльс казался нам идеальным местом для отдыха. Я взял недельный отпуск, а планировать его мы начали еще в конце мая.

– Вам никто не предлагал выбрать именно это место для поездки?

– Кажется, нет. Семья моей жены происходит из Абериствита, так что мы в общем знаем эту местность. Она гориста, как Колорадо, где я вырос, но настоящих гор там нет, поэтому мы и сочли ее идеальной для отдыха в палатке. Несколько дней никаких нагрузок, ведь Джесси была... Джесси, она такая маленькая. Просто отдых.

– А приготовления – снаряжение, транспорт, вы ведь отправились из Кардиффа на автомобиле, не так ли? И вы распорядились, чтобы он вернулся за вами через пять дней. Кто занимался всем этим?

– Мой личный секретарь. Он англичанин. Мне кажется, его брат посоветовал, где взять палатку, но вам лучше спросить об этом у него самого.

– У меня есть вся информация, мистер Холмс, – отозвался из-за стола Коннор, – я представлю ее вам.

– Благодарю вас, старший инспектор. А теперь, сенатор, перейдем к тому последнему дню. Вы погуляли, купили сосисок и хлеба в деревне, приготовили и съели их в пять часов. После ужина вы оставались в палатке и читали, потому что пошел дождь. К одиннадцати заснули, а проснувшись, обнаружили, что ваша дочь исчезла.

– Но она не ушла! – вмешалась миссис Симпсон. – Джессика не выходила из палатки одна. Она боится темноты и не выйдет даже к лошадям. Я знаю, что ей очень нравились эти дикие пони, что бродили вокруг, но она ни за что не пошла бы за ними – кто угодно, только не моя Джесси.

Холмс разглядывал ее искаженное страданием лицо.

– Тогда я перехожу ко второму вопросу. Как вы себя чувствовали, проснувшись утром?

– Как мы себя чувствовали? – Сенатор недоуменно взглянул на Холмса, и на мгновение вопрос показался нелепым и мне. – Как, черт побери, по-вашему мы должны были себя чувствовать? Проснуться утром и на найти и следа своей дочери?

Холмс остановил его движением руки.

– Это не то, что я имел в виду. Естественно, вы были охвачены паникой и смятением, но я спросил о вашем физическом состоянии. Так как же вы себя чувствовали?

– Совершенно нормально, но точно не помню. – Он взглянул на жену.

– Я помню. Я чувствовала себя плохо. Голова была тяжелой. Но воздух на улице был необыкновенно свежим, казалось, будто вдыхаешь шампанское. – Она посмотрела на Холмса; – Мы были под воздействием снотворного?

– Может быть. Инспектор, что вы сделали с сосисками?

– Разумеется, мы подвергли их исследованию. В двух оставшихся ничего не обнаружили. Пожилые супруги, владеющие магазином, где были куплены продукты, вполне безобидны.

В течение получаса Холмс продолжал расспрашивать инспектора и Симпсонов, но безрезультатно. Никаких таинственных врагов, никаких незнакомцев, замеченных за день до того, деньги для выкупа были получены из Америки, от отца мистера Симпсона. Когда расспросы подошли к концу, сенатор был смертельно бледен, а его жену начало трясти. Холмс поблагодарил их:

– Мне очень жаль, что пришлось подвергнуть вас этой процедуре. Но никто не знает, какая именно незаметная деталь может оказаться важной для расследования. Рассел, у тебя есть какие-нибудь вопросы?

– Только один, о самом ребенке. Как, вы думаете, миссис Симпсон, она переносит все это? Какова ее реакция на то, что ее оторвали от родителей, скорее всего, совершенно незнакомые люди? – Я боялась, что мой вопрос добьет ее, но, как ни странно, этого не случилось. Она выпрямилась и впервые взглянула на меня.