Приколотить плашку-запор на место призванным системным предметом оказалось гораздо проще, чем придвинуть обратно к косяку тяжеленную (под тонну, не меньше) воротную створку.

Опустив в паз ворот плашку запора, я повернулся к Психу:

— Сделано. Дальше че?

— Чего-то сомнения меня гложут, Дениска, что запор твой вдругорядь сдюжит, — скептически покачивая головой, Псих, вместо ответа, стал осматривать мою работу. — Заразе ведь меньше пяти минут хватило, чтоб его уже однажды сорвать. А тот первый, сдается мне, еще понадежней на гвозде-то сидел.

— Ну извини. Плотник из меня, конечно, так себе. Но сделал, что смог.

— Ой-ли, Дениска? — обернулся хитро прищурившийся псих. — Так уж и все?

— Да блин! Сам же велел запор этот тухлый чинить. Ну вот, я починил. Че не так-то?!

— Чего-то не припомню, чтоб велел тебе чинить здесь запор, — хмыкнул Псих.

— Да ты, блин, издеваешься! Сам же сказал…

— Что следует наладить воротный запор, — напомнил злорадно ухмыляющийся Псих. — Наладить, Денис, не чинить. А разве ж ты с этой хлипкой висюлькой воротный запор-то наладил?

— Гадство! — призвав снова топор, я стал выковыривать обратно удерживающий планку гвоздь — благо, после повторного заколачивания тот знатно искривился у шляпки, и поддеть его теперь не составило особого труда. — Че сразу-то не мог нормально сказать? Видел же, что я с гвоздем этим долбанным, как папуас, корячусь.

— Ты был так увлечен делом, что не хотелось тебя отвлекать.

— Гадство!

Выковыряв наполовину гвоздь, я выломал плашку из косяка. И, наскоро заточив топором один ее конец, тупо вколотил обухом в землю, как кол, впритык к воротам, заклинив таким образом тяжелую створку намертво.

— Ну вот, можешь же, когда захочешь, — осклабился огненный лик Психа, как только я закончил махать топором и развеял системный предмет. — Это же совсем другое дело. Теперь вижу, что загон заперт надежно.

— Толку-то! Пит же беснуется уже где-то там на арене. И как мне, спрашивается, вернуть его теперь обратно на место?

— Элементарно, — Псих хитро мне подмигнул и щелкнул пальцем.

В следующую секунду я оказался снова под дождем изнанки верхом на Заразе. В отличии от меня, питомец возвращение в родные пенаты воспринял с явным воодушевлением, о чем тут же и огласил унылую округу своим трубным ревом.

Глава 21

Повторно вернуться в хранилище нам можно было теперь лишь спустя час — данный временной интервал, разумеется, не был моей или Психа прихотью, а являлся минимальным периодом перезагрузки хитрого игрового девайса, которым по сути являлось хранилище игрока.

Кроме обязательного часового ограничения на повторное открытие хранилище, еще жестко блокировался доступ туда во время боевых действий — включающих, к слову, не только саму драку, но и предварительный выбор потенциального противника, и последующий отход на нейтральную территорию. Проще говоря, как только я начинал подкрадываться к выбранной в качестве цели твари или группы тварей изнанки, хранилище блокировалось для меня до тех пор, пока, разобравшись с намеченной целью, я не сбегал от возможных мстителей куда-нибудь на соседнюю безопасную локацию. Это ограничение, как не сложно догадаться, было введено системой в изнанке, дабы уровнять шансы местных тварей с игроками и лишить и без того доминирующих над аборигенами владельцев системных предметов дополнительной читерской убер-плюшки: в виде бегства в критической ситуации в хранилище. Собственно, из-за этого чертова ограничения я и не смог сбежать в хранилище недавно от когтей погонщика-орка… Ну да ладно, че теперь об этом, выкрутился с орком и слава богу (или, как говорят в княжестве, Единому).

Че пригорюнился-то? — вывел меня из задумчивости раздавшийся в голове голос Психа.

— Просто задумался о своем… — проворчал я, рассеянным взглядом обозревая ненавистную стену дождя, превращающую и без того унылый болотистый ландшафт кругом в совсем отвратительную мешанину из луж и грязи. Однако питомец мой шлепал своими широченными копытами по слякоти с уверенностью бывалого следопыта, мне же сидеть на его практически плоской спине было вполне удобно. А накопленный изрядный запас живы в прямом смысле слова отменно грел мне не только душу, но и тело, да так, что даже в жалких лохмотьях я чувствовал себя под ледяными струями будто после парной — вода приятно охлаждала кожу, от которой в окружающее пространство поднимались настоящие клубы белесого пара.

Зазнобу что ль свою снова вспомнил? — хмыкнул Псих.

— Не угадал, — поморщился я.

Как, то бишь ее?.. Аленка, вроде? — продолжил гнуть свою линию неуемный тип.

— Угу, Аленка — лопни ее селезенка!

Дааа, тяжко ей, бедняжке, поди, там приходится, без твоего крепкого плеча рядом.

— Псих, ты издеваешься?! Эта стерва подставила ж меня своим залетом! И, в итоге, из-за нее, считай, я здесь оказался!

Ну, во-первых, не стоит на девчонку наговаривать, Денис, ибо она сама стала пешкой в чужой игре, — неожиданно жестко возразил мне Псих. — И то, что хозяева поставили на нее и сделали на какое-то время проходной в ферзи, вовсе не ее заслуга. А, во-вторых, я че-то в толк не возьму: с какого перепуга ты бочку катишь на место, где волей родителя оказался?.. Да, тут не райский уголок, дождик непрерывно шпарит неприятный, и твари местные, при встрече, норовят оттяпать кусок мясца с твоей задницы. Но! Ты всего за первый месяц в изнанке смог развиться аж до пятого уровня. А за второй — скопил уже семь сотен тысяч живы, и теперь до перехода на шестой уровень осталось добрать всего три сотни. Еще пара недель охоты здесь и наверняка накопишь их тоже… Там, наверху, такую прорву живы тебе бы пришлось копить десятилетиями. А тут, считай, на все про все всего два с половиной месяца. И у тебя еще после этого язык поворачивается обижаться на ссылку в изнанку?