– Сейчас не скучно, а очень даже интересно, – хохочет Артем, взъерошивая русые волосы, и хлопает меня по плечу. – Только без обид. Короче, мы не верим, что ты ту телку насиловал, нахер она тебе, если бабы сами на член прыгали?

Да, и это мои адвокаты. Но видимо, Олегу их навязали влиятельные отцы. Наши с Серым ведь тоже и на стажировку нас пристраивали, и ректору буквально навязали.

– Вы ведь будете просто учиться у Олега? Дело вести не будете, – с надеждой спрашиваю я.

– Мы знаем, как тебя вытащить! Пара дней, и ты выйдешь на свободу, – уверенно заявляет Вадим.

– Ева, а Ева, – доносится за спиной мужской игривый голос, когда я иду по тропинке от общежития до универа. – А пойдем сегодня на свидание?

Не оглядываюсь, но невольно поправляю распущенные по плечам волосы. И чувствую нечто похожее на удовлетворение, стоило перестать наряжаться в мешки из-под картошки, снять очки и не завязывать волосы в высокий хвост – как сразу появились толпы поклонников.

Парням важна внешность, увы и ах, неглубокие они люди.

Хотя…есть двое мужчин, которым я понравилась будучи в желтом платье, а потом и в юбке до пола, сложно представить, что те ночи – притворство, что меня хотели не по-настоящему, зачем им это было нужно, нарезать вокруг меня круги, если им противно?

Только из-за того проекта?

Нет ведь.

Я в поцелуях чувствовала любовь.

– Ева, – позади не оставляют попыток добиться от меня свидания, я отмахиваюсь, возвращаюсь к мыслям.

Если Сергей и Ярослав любили, почему тогда все так вышло? Это очень сложно и путано, я умная, а ответа у меня нет.

– Ну я тебя просто узнавать перестала, – по-мальчишески присвистывает Оля, когда я равняюсь с ней. – Раньше ты меня ждала, пока я часами собиралась. А теперь наоборот, – одобрительным взглядом она окидывает мой узкий брючный костюм и качает головой, – шикарно. Мисс Элегантность.

– Да ладно, – смущенно хихикаю. Пальцами веду по мягкой ткани пиджака. Этот костюм мне родители из командировки привезли, когда читали лекции в институте за границей. И наряд шикарный, его выбирала мама, а у нее отличный вкус.

Но раньше я стеснялась, казалось, что заучке нельзя выряжаться, а теперь перестала себя чувствовать дурнушкой и ежедневно нападаю на гардероб. Меня изменили Сергей с Ярославом или ребенок – главное, что я наконец-то ощущаю себя женщиной.

– Ты на сегодня договорилась квартиру смотреть?

Киваю и оглядываюсь по сторонам.

Первое сентября, первый день осени, на улице теплынь, прохладный ветерок ласкает лицо. В парке установили сцену, расставили стулья для учителей. Студенты группками кучкуются рядом.

– А ты потом на совет старост?

Снова киваю.

Вот-вот начнется линейка, и мы с Олей шагаем к своему курсу – наше место возле деревьев, от сцены далеко. Подруга могла бы и не приходить, линейка для новичков, в основном, но Оле просто хочется поглазеть на девчонок, какими вернулись с каникул, кто потолстел за лето.

– Слышала, что Кристина учудила? – со вкусом сплетничает Оля. – Она же год с тем старшекурсником встречалась, и его летом забрали в армию. Он позвал ее в ресторан и сделал ей предложение. А она сначала поела, а потом отказала. А знаешь, к кому ушла? К его другу. Которого тоже в армию забрали через пару дней. Дура, скажи?

– Дура, – соглашаюсь и обозреваю толпу. Вспоминаю Сергея, фамильное кольцо, которое ему бабушка дала – и к горлу подступает горький комок.

Вчера в клубе его Настя скандал устроила, за волосы оттаскала какую-то девицу, мы с Олей уже уходили, и лучше бы я не останавливалась, и не смотрела на это, я так бороться никогда не смогу, хоть и кажется, что сильнее его люблю, чем она.

– Салют, – звучит над ухом высокий жеманный голос, и я вздрагиваю.

Поворачиваюсь.

Рядом останавливается Лиля. Смотрит на сцену, на учителей, что рассаживаются на стульях, кто-то выносит и ставит микрофон.

– Как отдохнули, девочки? – Лиля поправляет развевающиеся на ветру волосы.

Она повыше, плотнее, в короткой кожаной юбке и кофточке с глубоким вырезом. На губах переливается розовый блеск.

Я машинально сравниваю нас. И молчу. В мыслях одна за другой проносятся картинки, как Ярослав заламывает ей руки, наваливается на нее, не давая вырваться, как он расстегивает брюки, и…

– Чудесно, – сладким голосом говорит Оля и пожимает мою руку. С сочувствием смотрит на Лилю, – а ты как, дорогая? Тяжело тебе было сюда вернуться? Ужасно, конечно, мы с Евой пока сюда шли, слышали – все только о тебе и сплетничают, обсуждают, какая ты дрянь. Совести у них нет. Бедняжку изнасиловали, а они? Да, Ева?