Смог бы, если бы этой девушкой была не Настя.

И не было бы Евы.

Но обе они есть, и пусть обе катятся в преисподнюю!

– Я тебя не позорил. Это ты, дорогая, устроила безобразную склоку, и мне пришлось разнимать бабскую драку, – лениво бросил я, а Настя возмущенно на отца взглянула, ища поддержки.

И не находя ее, ведь я прав.

– Пусть работает. Преподавать в университете – престижно, итак про нас говорят, что коррупционеры, и все родственники в бизнесе, – ворчит Игорь Валентинович. – А по поводу новостей вот какое дело, дорогая: свадьбу отложить нужно.

– НЕТ! – выкрикивает Настя, и уже спокойнее повторяет: – Нет, папа, зачем?! Платье готово, ресторан заказан… всего пара дней осталась, меньше недели, мы не можем…

– Мы можем. И перенесем. Тебе нужна свадьба, на которой все будут на тебя пальцем показывать, гадая, со сколькими твоими подругами переспал твой жених? Ты сама выставила его в дурном свете, – рявкнул Игорь Валентинович, впервые симпатию во мне вызывая за данную отсрочку – такого подарка судьбы я не ожидал, а потому наливаю второй бокал, добавляя себе настроения. – Если свадьбу сейчас играть, вас полоскать будут долго и со вкусом, а если перенести – эта история с клубом, и с любовницей Сергея забудутся. И моя репутация не пострадает.

– Ага! Тебя только ТВОЯ репутация волнует! А как же я? – снова заводится «невеста».

А я начинаю вспоминать Уголовный Кодекс, развлекая себя. Интересно, если я придушу Настю в первую брачную ночь, мне дадут условку или посадят? Учитывая поведение невестушки мне медаль должны будут вручить прямо в зале суда.

– Я думаю о нашей семье. Решено: Сергей возвращается преподавать, свадьба откладывается на месяц, и вы оба, – губернатор бьет кулаком по столу, как судья молотком, – ведете себя прилично. – Игорь Валентинович неодобрительно, хоть и понимающе смотрит на меня: – Больше никаких девок. По крайней мере публично!

Настины вопли до сих пор в голове, но эту истерику вспоминать приятно.

– Утекай! В подворотне нас ждет маньяк, – тихо пропел я себе под нос, продираясь сквозь толпу.

Песня под настроение, непонятно, почему она играет на линейке, но чертовски отражает то, что я в садиста превращаюсь. Сука-Настя решила меня нагнуть, а я в свою очередь устрою ей «счастливую семейную жизнь».

Оба мы будем несчастливы, и сдохнем, видимо, в один день, который наступит совсем скоро.

А сейчас мне нужна…

– Ева, здравствуй, – сначала вижу испуганные глаза Оли – ее подруги, а затем и сама Ева поворачивается ко мне, и у меня привычно дыхание перехватывает. Крепко она у меня в сердце засела, не вырвать так просто. – И как поживает моя любимая студентка? Готова к новому учебному году, гордость наша?

– Главное, чтобы вы были готовы, – отвечает она хмуро, на провокацию не ведясь.

Жаль, на Еву у меня тоже грандиозные планы.

Все еще впереди.

Опираюсь на подоконник и листаю журнал.

Новый учебный год, я все еще староста, нужно отмечать посещения, ходить на студсоветы, гонять одногруппников, когда они ленятся – ничего не изменилось.

Вздыхаю.

Сегодня пара у Сергея Георгиевича. И он ясно вчера со сцены дал понять, что я у него во всех смертных грехах виновна, когда сам вот-вот женится, четвертое число послезавтра.

Поглаживаю живот, меланхолично смотрю на поток учащихся, что льется по коридору, и уже собираюсь отвернуться, как замечаю две знакомые фигуры.

Строгие костюмы, в руках дипломаты, стильные стрижки, эти двое словно не по универу идут, а к начальнику Центробанка, почетные гости, важные клиенты с миллионными вкладами.

Они останавливаются возле кабинета, дергают ручку.

Конечно, там заперто, ведь Сергей Георгиевич до сих пор не явился на работу.

Но эти мужчины…

– Вау, – выдыхает рядом Оля и щелкает складным зеркальцем. – А это не те парни, которые с тобой в поезде ехали? Попутчики твои?

Киваю и щурюсь, да, это они и, похоже, опять с похмелья, у Вадима в руках стеклянная бутылка с минералкой, он жадно пьет.

– Они же не студенты, – неуверенно шепчет Оля. – Взрослые.

– Аспиранты, – машинально отвечаю и морщу лоб, вспоминаю, как невольно сравнивала их с Яром и Сергеем, представляла на своем месте другую несчастную дуру, которой эти сволочи задурят мозг.

И ведь я их совершенно не знаю.

Но у них одна порода, это в походке, в повадках чувствуется, все они одинаковые, самоуверенные заносчивые мажоры.

– Слушай, ты же с ними знакома получается, – Оля нетерпеливо дергает меня за руку. – Может, представишь им меня, скажешь, что…