– Мы сколько дрались за выход к морю? Чего нам стоил этот контейнерный терминал, ты же помнишь! – смотрит на меня в упор, наблюдая за реакцией. – К тому же после той перестрелки летом, когда люди Вострикова чуть не грохнули тебя, вспомни, пожалуйста, кто спас твою шкуру, кто отправил тебя в Швейцарию, не позволив стать инвалидом. Ты забыл, что ты мне обещал взамен?

– Я помню, но времена изменились.

– А я тебя предупреждал не связываться с твоей Наташей. Нельзя нам серьёзные отношения с женщинами, тем более жениться. Они – наше слабое место, делают уязвимыми.

– Она беременная, я не мог поступить иначе.

– Мог, но не захотел и теперь расплачиваешься за это.

– Влад, нахер мне сейчас эти разговоры? Поможешь или нет? – эмоции берут вверх и мне уже посрать на последствия.

– Успокойся! И сядь.

Напряжение давит на психику, и я сам не знаю, как ещё не разнёс в пух и прах кабинет босса. Если он сейчас скажет "нет", то не задумываясь, убью прямо здесь.

– Сколько у нас есть времени?

– День-два, – не выдержав паузу, добавляю: – взамен проси что хочешь. Я всё отдам. Хоть на вечное рабство.

Ухмыльнувшись, Влад скашивает взгляд на молчавшего до этого момента Марка:

– А ты что скажешь, Марик?

– Надо помочь Радмиру.

Я не знаю, сколько проходит времени, когда начинается штурм. Почему-то уже не страшно, даже звуки автоматной очереди кажутся какими-то далёкими и будто не со мной. Я всё ещё связанная сижу на стуле, на глазах сползла повязка и потому могу кое-что видеть, но в помещении темно, лишь лунный свет льющейся из окна рисует моему воображению неприглядные картинки. То ли сарай, то ли амбар. Неважно. Здесь отвратительно в любом из вариантов. А ещё у меня жутко ноет поясница, руки и ноги затекли. Замёрзла. И от длительного сидения на одном месте в ягодицах тупая боль. Малышка, растущая внутри меня, притаилась. Ей тоже страшно, наверное.

Мужские голоса раздаются отовсюду. А когда вблизи слышится топот ног, я не понимаю: радоваться или же молиться богу. Но я молюсь всё равно, надеясь, что это спасение, а не наказание.

Под свист пуль в моей темнице распахивается дверь. Ещё буквально несколько дней назад я и представить не могла, что когда-нибудь услышу подобные звуки. Что они будут раздаваться не с экрана телевизора, а совсем рядом, вживую.

Двое экипированных мужчин с оружием в руках врываются в помещение и, заметив меня, начинают приближаться. От леденящего душу страха зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, то в чужом силуэте, склонившегося надо мной, узнаю Игоря. Будто парализованная, хлопаю ресницами и боюсь закрывать глаза. Вдруг это не со мной, не на самом деле. Я не хочу думать, что сошла с ума и всё, что происходит сейчас, – всего лишь галлюцинации.

– Наташа, – его голос врезается на подкорку и меня словно током прошибает, когда руки с огрубевшей кожей прикасаются к моему лицу. – Ну, что ты? Не плачь. Всё хорошо будет.

Достав из набедренной кобуры нож, Игорь заносит лезвие над моими связанными ногами, чтобы перерезать верёвку. Когда от пут освобождаются руки, обессиленно сползаю по спинке стула.

– Идти можешь? – обхватив моё лицо ладонями, Игорь смотрит мне прямо в глаза, и в этот момент я чувствую на своей коже его тёплое дыхание.

Опираясь на сильное плечо, пытаюсь подняться. Но ноги не слушается, поэтому падаю обратно на стул. Игорю не остаётся ничего другого, как подхватить меня на руки. И пока мужчина, тяжело ступая, направляется к выходу, его напарник, прикрывает нас со всех сторон.

Морозный воздух врывается в лёгкие свистящей струёй. Ещё сильнее прижимаюсь к Игорю, цепляясь в его плечи мёртвой хваткой. Лицом утыкаюсь в широкую грудь, потому что даже смотреть боюсь, что происходит вокруг. От одних только чудовищных звуков выстрелов в жилах стынет кровь. И мне ничего не остаётся другого, как молиться, чтобы этот кошмар поскорее закончился, чтобы угроза жизни миновала и я наконец-то оказалась рядом с Лизой – очень боюсь за неё…

Когда в поле зрения появляется машина и до неё остаётся не больше двадцати метров, по нам открывают огонь. Словно шквал с градом, ночную мглу разрывают свистящие пули. Мгновения кажутся вечностью. И я громко вскрикиваю, когда дикая боль запускает свои жгучие щупальца в плечо. Сцепив зубы, пытаюсь крепко держаться за Игоря одной рукой, но с каждой секундой меня всё больше поглощает чёрная пучина, в которой тусклыми пятнами светятся фары машины.

***

Проснувшись от противных писклявых звуков, на минуту впадаю в ступор. Тяжёлые веки смыкаются и я, борясь с сильной усталостью, с трудом фокусирую перед собой взгляд. Смутно соображая, где нахожусь, щурюсь от яркого солнечного света, но уже через мгновение в туманных пятнах разглядываю больничную обстановку.

Глаза натыкаются на силуэт, находящийся в непосредственной близости от койки, на которой лежу я. Терпкий запах знакомого до боли одеколона протяжными импульсами отзываются в самом сердце. Невидимая сила заставляет меня неотрывно смотреть на мужчину, стоящего передо мной на коленях и склонившего голову.

Один миг. И мы скрещиваемся взглядами.

Глаза в глаза.

На подкорке фейерверком взрываются воспоминания, от которых грудную клетку сжимает стальными клещами. Хочется думать, что это всё это было сном. Жаль, но я не сплю. И сейчас нахожусь в больнице. Обессиленная. Выпитая до дна. Похожая на опустевший сосуд.