– Рад, что значит “развлекался”? Что за дурацкие шутки? Я их не понимаю.

– Это не шутки, Наташа. Таким способом отец надавил на меня. Он всё просчитал.

– То есть он знал, что я расскажу о нашей встрече, несмотря на угрозу?

– Конечно, знал. Но ты не волнуйся, к тебе он больше не придёт. Отец своего добился. Я приду к нему сам.

– Рад, я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился со своим отцом. Вы же близкие люди и я знаю, не имею права влезать в ваши отношения, но мне кажется тебе правда нужно вернуться в семью.

– Все дети, когда взрослеют, уходят из дома и заводят свои семьи. Я повзрослел раньше, чем того хотел отец. Поэтому мы с ним не общаемся. Так что, милая, ты зря переживаешь и принимаешь всё на свой счёт. Ссорится с отцом – я не собираюсь. Не грузись.

– Всё равно, – зеваю, прикрывая рот рукой и устраивая голову на подушку, – мне это всё непонятно. Какие могут быть проблемы у отца и сына, раз они не видятся, не общаются? Если бы у меня были родители, я бы ценила каждую минуту, проведённую вместе.

Рад обнимает меня за талию, устраиваясь за моей спиной. И пока я болтаю, гладит меня по голове, целует в макушку.

– Спи, детка. Утром пофилософствуем.

***

Просыпаюсь утром в одинокой постели. Потянувшись, аккуратно сажусь, свешивая ноги на пол. Обвожу взглядом спальню, останавливаясь на ворохе одежды, разбросанной по полу. Мы с Радом опять её в спешке снимали друг с друга.

Зарывшись пальцами в волосы, качаю головой: какая я сумасшедшая, если решила связать свою жизнь с Радмиром. Что я о нём знаю, кроме того, что он позволяет мне знать? Мы абсолютно разные, будто планеты в Солнечной системе. В его мире живут по другим законам, жёстким. В моём мире всё гораздо проще. Но оглядываясь на всю свою сознательную жизнь назад, понимаю, сейчас я счастлива как никогда. И это он делает меня счастливой!

В шкафу нахожу футболку Радмира и прежде чем надеть её подношу к лицу, чтобы вдохнуть аромат. Тысячи мелких иголочек приятно впиваются в кожу. Я будто парю над пропастью, расправив крылья.

Волосы собираю на затылке в тугой хвост и, посмотревшись в зеркало, двигаюсь к двери. Спускаюсь по лестнице на первый этаж и первым делом заглядываю в кухню, но там не застаю Радмира, зато мой взгляд натыкается на пачку апельсинового сока. С жадностью выпиваю стакан.

Босыми ногами медленно ступаю по гладкой поверхности паркета. Боль в щиколотке ещё не прошла, но сегодня она меньше, чем вчера. Я даже на ногу наступаю увереннее.

Голос Радмира доносится из кабинета. Он с кем-то разговаривает, достаточно эмоционально. Сперва мне кажется, любимый говорит по телефону, но уже через мгновение слышу голос его собеседника.

Подхожу ближе к кабинету, чтобы понять, что там происходит. Неужели пожаловал Славик собственной персоной? Но немного погодя я понимаю, что голос принадлежит не отцу Радмира, а его другу, если я ничего не путаю.

– С Костюком нужно кардинально всё решать. Ты же понимаешь, что Влад нам оторвёт голову, если мы ещё раз наложаем? – говорит голос гостя.

– На беспредел я не подписывался.

– Ну, да. А то, что он стрелял тогда в тебя на трассе? Это не беспредел?

– Марк, я не он, понимаешь? Я не могу работать по таким методам. И вообще, я думаю выйти из дела.

– Влад тебя не отпустит.

– Да пошёл нахер вместе с Костюком и ихней вечной враждой! Из-за них я чуть не сдох, и Наташа тоже.

– Зря ты женишься. Лучше бы она до сих пор считала тебя мёртвым. Так было бы безопаснее для неё!

– Закройся уже, а? Без тебя тошно…

Голоса ненадолго замолкают, а я медленно пячусь назад. Слёзы застилают глаза. Горло сдавливает тисками. В груди болит, будто мне сердце проткнули острым ножом.

“Лучше бы она до сих пор считала тебя мёртвым”, – вбивается в голову, как гвозди в крышку гроба!

Я не замечаю, как врезаюсь спиной в стол, отчего ваза с цветами падает на пол и разбивается. С испугом смотрю на лужу, растекающуюся возле моих ног.

В этот момент в кабинете распахивается дверь и уже через секунду я слышу встревоженный голос Радмира:

– Милая, что случилось? Ты не ударилась?

– Я толстая неуклюжая корова зацепила стол, он пошатнулся, а ваза упала на пол и разбилась…

– Господи, Наташа, да плевать на эту вазу. Это ты из-за неё плачешь?

– Да, – ладонями размазываю слёзы, стекающие по щекам в три ручья.

– Знаешь, на неуклюжую корову ты не тянешь, а вот на слегка располневшую тигрицу очень даже, – улыбается, но замечая, что у меня между бровей залегла складка, становится серьёзным. – Я пошутил.

За нашими спинами тактично кашляет Марк и я с ужасом смотрю на футболку Радмира, которую надела, уверенная, что в доме, кроме нас с любимым, никого нет.